шь?
   - Батюшку благодарить надо, - начал певец. - Никто эти дни нас по де-
лу Гуйцзе не беспокоил. Ждем из столицы известий.
   - А потаскуха Ци Чан появилась? - спросил Боцзюэ.
   - Все у Ванов скрывается, - отвечал Ли Мин. - А Гуйцзе у батюшки спо-
койно. Кто сюда за ней придет!
   - То-то и оно! - поддакивал Боцзюэ. - Нам с дядей Се  спасибо  должна
говорить. Знаешь, сколько нам батюшку пришлось  уговаривать.  Без  наших
хлопот где бы ей голову приклонить?!
   - Что и говорить! - вторил ему певец. - Без батюшки горя бы хлебнула.
На что у нас мамаша, и та ничего бы не сделала.
   - Да, у вашей хозяйки, кажется, скоро день рождения? - подхватил Боц-
зюэ. - Я батюшку подговорю, мы вместе придем ее поздравить.
   - Не извольте беспокоиться! - говорил певец. - Как дело уладится, ма-
маша с Гуйцзе всех вас пригласят.
   - Одно другому не мешает. Поздравить и лишний раз стоит, -  продолжал
свое Боцзюэ и подозвал Ли Мина: - На, выпей за меня чарочку. Я нынче це-
лый день пил, больше не могу.
   Ли Мин взял чарку и, встав на колени, выпил до  дна.  Се  Сида  велел
Циньтуну поднести ему еще.
   - Ты, может, есть хочешь? - спросил Боцзюэ. - Вон на  столе  сладости
остались.
   Се Сида подал ему блюдо жареной свинины и утку. Певец  взял  блюда  и
пошел закусывать. Боцзюэ подхватил палочками полпузанка и сунул  ему  со
словами:
   - Сдается мне, ты таких кушаний в этом году и не едал. На, попробуй.
   - Ну дай же ему все, что есть, - вмешался Симэнь. - К чему  на  столе
оставлять?
   - Ишь какой! - возразил Боцзюэ. - После вина  проголодаюсь,  сам  еще
съем. Ведь рыба-то южная. В наших краях в год  раз  и  бывает.  В  зубах
застрянет, потом попробуй понюхай - благоуханье! Отдай - легко  сказать.
Да такую и при дворе вряд ли пробуют. Только у брата и  доводится  лако-
миться.
   В это время Хуатун внес четыре блюдца - с водяными орехами,  каштана-
ми, белыми корнями лотоса и мушмулой. Не  успел  Симэнь  к  ним  притро-
нуться, как Боцзюэ опрокинул блюдце себе в рукав.
   - Мне-то хоть немножко оставь, - сказал Се Сида и высыпал в рукав во-
дяные орехи.
   Только корни лотоса остались на столе. Симэнь взял корешок в  рот,  а
остальное отдал Ли Мину. Он наказал Хуатуну принести певцу еще  мушмулы,
Ли Мин спрятал ее в рукав, чтобы  угостить  дома  мамашу.  Полакомившись
сладостями, он взял гусли и заиграл.
   - Спой "Там, за перилами, цветы и радость", - заказал Боцзюэ.
   Ли Мин настроил струны и запел:
   У пруда на свежей травке
   По перилам нервно я стучу,
   Кому сердечные муки поведать?
   Молчат цветы
   И мотыльки безмолвны.
   Разлука мне душу терзает.
   Дух Весны, почему милого не задержал?
   Мне тяжело: опадают цветы, летит ивовый пух,
   Нежно льнут к цветам мотыльки,
   Все как и прежде кругом,
   Жизнь ликует, как и всегда.
   Какая тишина! Был бы милый рядом!
   Помню: в начале весны мы расстались.
   Яблони только начинали цвести,
   Едва-едва раскрывались бутоны.
   Неожиданно разнеслось гранатов благоуханье,
   Погрузился красный лотос в глубину пруда.
   Пришла жара. Без веера ни шагу,
   А вот и ветер налетел на золотые хризантемы,
   Сорвал листья, оголил платаны.
   Зимние сливы уже зацвели, падают снежинки.
   В теплых дворцах благовонья струят аромат.
   Сколько за год дум! Сердце гложет досада.
   Где мой милый, узнать бы,
   Страдает один-одинешенек,
   Где томится в тоске?
   Радость первой встречи, потом тяжкие вздохи.
   Упускают молодые юные годы любви.
   Пока весна, мы все безмятежны,
   Но страшит нас сумерек приход.
   Нас посещает в сумерки досада.
   Тосковать несчастной мне одной,
   Благовония курить,
   С кем ложе мне делить?
   Ночь бесконечно длинна,
   А постель холодна, холодна.
   Я, как и ты, почиваю одна.
   Надеюсь на свиданье лишь во сне.
   На мотив "Коробейника":
   Сбудется когда-нибудь жизни мечта,
   Мы, Небу благодарные, свадьбу сыграем.
   В этой жизни нам обоим
   Союз счастливый предначертан,
   А пока мы в одиночестве тоскуем,
   Печалью жжет наши сердца.
   Заключительная ария на мотив
   "Сладостной мечтой упоена":
   За прошлые грехи страдаю,
   Терзает душу мне тоска.
   Помню, клялся горячо под звездою
   Юноша пылкий, бросивший меня.
   Когда в любви сольемся однажды,
   Устроим счастья пышный пир.
   Не расстанемся навек мы тогда.
   Под пологом рядом забьются сердца.
   Не забудь же, как страдала я!
   В тот день пропировали до самых фонарей.  Боцэюэ  и  Сида  дождались,
когда им подали горошек с рисом, стали собираться.
   - Ты завтра занят, брат? - спросил Боцзюэ.
   - Да, с утра еду на пир в поместье смотрителя гончарен Лю, -  отвечал
Симэнь. - Их сиятельства Ань и Хуан вчера приглашали.
   - Тогда Ли Чжи и Хуан Пин пусть послезавтра придут, - говорил Боцзюэ.
   Симэнь кивнул головой в знак согласия. -  Только  пусть  после  обеда
приходят, - добавил он.
   Боц