игру, а Симэнь, подмигнув Гуйцзе, вышел.
   - Брат! - крикнул Боцзюэ. - Принеси ароматного чайку. А то после чес-
ноку изо рта больно несет.
   - Откуда я тебе ароматного чаю возьму?! - воскликнул Симэнь.
   - Меня, брат, не обманешь! - не унимался Боцзюэ. - Тебе ж экзаменатор
Лю из Ханчжоу вон сколько прислал. Хочешь  один  наслаждаться?  Нехорошо
так, брат.
   Симэнь засмеялся и пошел в задние покои. За ним последовала и Гуйцзе.
Она нарочно остановилась у причудливого камня, делая вид, будто  срывает
цветок, и исчезла.
   Между тем Боцзюэ и Сида сыграли три партии, но Симэнь все не  возвра-
щался.
   - Что там батюшка в задних покоях делает? - спрашивали они Хуатуна.
   - Сейчас придет, - отвечал слуга.
   - Придет? А где он все-таки? - не унимался Боцзюэ и обратился к Сида:
- Ты здесь побудь, а я пойду поищу.
   Сида с Хуатуном сели играть в шашки. Надобно сказать, что Симэнь  за-
шел на короткое время к Пинъэр, а когда вышел, у аллеи вьющихся роз  за-
метил Гуйцзе и повел ее прямо в Грот весны. Они закрыли дверь  и,  усев-
шись на постель, принялись весело болтать. Надобно сказать,  что  Симэнь
заходил к Пинъэр принять снадобье. Он обнял Гуйцзе и показал свои доспе-
хи.
   - Это от чего? - спросила она, устрашенная.
   Он рассказал о снадобье чужеземного монаха и  попросил  ее  наклонить
голову и поиграть на свирели. Потом осторожно взял то, что любят тысячи,
чем наслаждаются десятки тысяч, - ее маленькие, как раз в полшпильки,  в
три вершка золотые лотосыножки, остроносые, как шило или  нежные  ростки
лотоса, ступающие по ароматной пыльце и танцующие на  рассыпанной  бирю-
зе...
   Она была обута в ярко-красные атласные туфельки на толстой белой  по-
дошве. Повыше виднелись подвязанные шелковым шнурком узорные штаны с зо-
лотою бахромой. Симэнь посадил Гуйцзе на стул, и они принялись за дело.
   Тем временем Ин Боцзюэ обыскал все беседки  и  павильоны,  но  Симэня
нигде не было видно. Миновав небольшой грот в бирюзовой горе, он вошел в
аллею вьющихся роз, а когда обогнул виноградную беседку, очутился в гус-
тых зарослях бамбука, укрывших грот  весны.  Откуда-то  доносились  едва
уловимые смех и шепот. Боцзюэ подкрался ближе, отдернул  занавес,  скры-
вавший дверь в грот, и стал прислушиваться (илл. 121).
   Из грота слышался дрожащий голос Гуйцзе, во всем потрафлявшей Симэню.
   - Дорогой мой! - шептала она - Кончай быстрей, а то еще увидят.
   Тут Боцзюэ с оглушительным криком распахнул дверь  и  предстал  перед
любовниками.
   - А-а-а!.. - кричал он, - Воды скорее! Сцепились, водой не разольешь!
   - У, ворвался, как разбойник! - заругалась Гуйцзе. - До чего же напу-
гал!
   - Быстрее, говоришь, кончай, да? - начал Боцзюэ. - Легко сказать,  да
нелегко сделать. Боишься, значит, как бы не увидали? - А я вот и увидел.
Ладно, кончайте. Я подожду. Я с тобой потом займусь.
   - Убирайся сейчас же, сукин сын! -  крикнул  Симэнь.  -  Брось  дура-
читься! Еще слуги увидят.
   - Уйду, если потаскушка попросит, как полагается, - заявил Боцзюэ.  -
А то так заору, что и хозяйки знать будут. Они ж тебя как дочь  приняли,
приют дали, а ты с хозяином путаешься. Тебе это так не пройдет!
   - Ступай, Попрошайка! - крикнула Гуйцзе.
   - Уйду. Поцелую тебя и уйду.
   Он привлек к себе певицу, поцеловал и вышел.
   - Вот сукин сын! - крикнул ему вслед Симэнь. - И дверь не закрыл.
   Боцзюэ вернулся.
   - Делай свое дело, сын мой! - приговаривал он, закрывая дверь.  -  На
меня внимания не обращай.
   Боцзюэ вышел было в сосновую аллею, но вернулся опять к двери.
   - Ты ж мне ароматного чаю обещал, - сказал он.
   - Вот сучье отродья - не выдержал Симэнь. - Да  погоди  же!  Выйду  и
дам. Отстань!
   Боцзюэ расхохотался и ушел.
   - Вот противный! Какой нахал! - говорила Гуйцзе.
   Симэнь с Гуйцзе наслаждались в гроте, должно быть, целую стражу,  ла-
комились красными финиками, прежде чем настал конец утехам.
   Тому свидетельством стихи:
   Передаст художник,
   Как иволги на яблоне порхают,
   Как щебечут ласточки под сенью бамбука.
   Лишь юную красотку не в силах он писать.
   Вскоре они поправили одежду и вышли из грота, Гуйцзе залезла к Симэню
в рукав, достала целую пригоршню ароматного чая и сунула его себе в  ру-
кав. Покрытый испариной Симэнь, тяжело дыша, пошел по  нужде  к  клумбе.
Гуйцзе достала из-за пояса зеркальце, поставила его на окно и  принялась
поправлять волосы, после чего пошла в задние покои. Симэнь направился  к
Пинъэр мыть руки.
   - Где же ароматный чай? - опять спросил Боцзюэ.
   - Ну что ты пристаешь, Попрошайка негодный? - одернул его  Симэнь.  -
Чтоб тебе подавиться!
   Симэнь дал ему щепотку чаю.
   - Это всего? - не удовлетворился Боцзюэ. - Ну ладно уж. Погоди,  я  у
Ли - потаскушки еще выпрошу.
   Пока шел разговор, появился Ли Мин и отвесил земной поклон.
   - А, Ли Жисинь! - протянул Боцзюэ. - Откуда пожаловал? Не с новостями
ли пришел? Как пожива