Симэнь  раз-
местился в летнем кресле, снял головную повязку и обнажил голову.  Сзади
него за столиком расположился цирюльник. Он вынул расчески с гребнями  и
принялся расчесывать Симэню волосы, удаляя при этом перхоть и  грязь,  а
также и пробивающиеся седые волосы.
   - Вам, сударь, - обратился он к хозяину, встав на колени  в  ожидании
вознаграждения, - предстоят в этом году большие перемены. Судя по  вашим
волосам, вас ожидает взлет.
   Симэнь очень обрадовался и велел цирюльнику прочистить уши и помасса-
жировать тело. Чжоу вооружился своими инструментами и  начал  массажиро-
вать все тело, включая и телодвижения, сообщившие всем членам бодрость и
силу. Симэнь наградил Чжоу пятью цянями серебра и велел накормить.
   - Потом с сыном займешься, - сказал он, а сам, расположившись на мра-
морном ложе, тотчас же заснул.
   Откланялась тетка Ян. Стали собираться домой монахини Ван и Сюэ.  Юэ-
нян положила им в коробки всяких лакомств, сладостей и чаю и дала каждой
по пять цяней серебра, а послушницам - два куска холста и  проводила  их
за ворота.
   - Не забудьте, в день жэньцзы /2/ примите, - наказывала мать  Сюэ.  -
Будет счастье, поверьте мне.
   - В восьмой луне мой день рождения, мать наставница, -  говорила  Юэ-
нян. - Обязательно приходите. Ждать буду.
   Мать Сюэ поблагодарила ее поклоном и сложенными на груди руками.
   - Мы и так побеспокоили вас, бодхисатва, -  говорила  она.  -  Приду,
непременно приду.
   Монахини отбыли. Их провожали все женщины. Юэнян с тетушкой У Старшей
вернулась к себе в задние покои, а Юйлоу, Цзиньлянь, Пинъэр, их падчери-
ца с Гуаньгэ /3/ на руках пошли гулять в сад. На Гуйцзе  была  серебрис-
то-белая шелковая кофта, бледно-желтая с бахромою  юбка  и  ярко-красные
туфельки. Прическу ее украшали серебряная сетка,  отделанная  бирюзою  и
узорами в виде облаков, золотые шпильки и аметистовые серьги.
   - Гуйцзе, давай я возьму малыша, - сказала Пинъэр.
   - Ничего, матушка, мне хочется Гуаньгэ поносить, - отвечала певица.
   - Гуйцзе, а ты батюшкин новый кабинет видала? - спросила Юйлоу.
   Цзиньлянь приблизилась к пышному кусту алых роз, сорвала два цветка и
приколола к волосам Гуйцзе. Они вошли в сосновую аллею и приблизились  к
Малахитовой веранде. На ней стояла кровать с пологом, ширмы  и  столики.
Кругом висели картины, музыкальные инструменты,  лежали  шашки.  Кабинет
был убран с большим вкусом. Ложе украшал шелковый  полог  на  серебряном
крючке. Прохладная бамбуковая циновка покрывала коралловое изголовье, на
котором крепко спал Симэнь. Рядом из золотой курильницы струился  аромат
"слюна дракона". На окнах были отдернуты  занавески,  и  солнечные  лучи
проникали в кабинет сквозь листья банана. Цзиньлянь вертела в руках  ко-
робку благовоний, а Юйлоу и Пинъэр уселись в кресла. Симэнь повернулся и
открыл глаза.
   - А вы что тут делаете? - спросил он.
   - Гуйцзе твой кабинет поглядеть захотелось, -  сказала  Цзиньлянь,  -
вот мы ее и повели.
   Симэнь принялся играть с Гуаньгэ, которого держала Гуйцзе.
   - Дядя Ин пришел, - сказал появившийся на пороге слуга Хуатун.
   Женщины поспешили уйти в покои Пинъэр. Ин Боцзюэ повстречался в  сос-
новой аллее с Гуйцзе, на руках у которой сидел Гуаньгэ.
   - А, Гуйцзе! - протянул он. - И ты здесь?  Давно  пришла?  -  не  без
ехидства спросил он.
   - Хватит! - оборвала его певица, не останавливаясь. - Какое твое  де-
ло, Попрошайка? Чего выпытываешь?
   - Ах ты, пот