ахиня Ван продолжала:
   - Шакьямуни-будда - Патриарх всех будд и нашей религии Творец. Послу-
шайте, как покинул Он мир
   Монахиня Сюэ начала петь на мотив "Пяти жертв:"
   "Шакьямуни-будда
   Принцем в Индии жил.
   Княжество бросил, в Снежные горы ушел.
   Свою плоть Он ястребам бросал,
   Кормил сорок, сидевших в гнездах.
   Девять драконов Его омывали слюной.
   И тело Его стало золотым.
   Шакьямуни-будда,
   Учитель просветленный, слава Тебе!"
   Монахиня Ван продолжала:
   - Шакьямуни-будда, внемли молитве! Услышь о подвижничестве бодхисатвы
Гуаньинь /25/ во время оно, как только после тысяч перерождений были об-
ретены величие и вся сила Учения. Услышь!
   Монахиня Сюэ запела:
   "У великого царя Чжуан Яня
   Принцессой Высшего милосердия звалась.
   Из царского дворца ушла,
   В Благоуханных горах поселилась.
   Небожителям жертвы принеся,
   Созерцанью предавалась, бодхисатвою садясь.
   Пройдя через пятьдесят три превращенья,
   Стала Гуаньинь, спасающей от горя и бед.
   Слава Тебе!"
   Монахиня Ван продолжала:
   - Услышь проповедь, бодхисатва Гуаньинь! Появился  в  старину  Шестой
Апостол Созерцания. Он Западный край просветил и на Восток передал  све-
тильник Учения Будды. Велик Его подвиг! Слушайте!
   Монахиня Сюэ запела:
   "Наставник Ученья
   Лу, Шестой Патриарх.
   Девять лет к стене
   Лицо обратив, нес тяжкий подвиг.
   Камыш пророс ему через колени.
   Переносил он стужу, зной и дождь,
   Пока камыш не порубили, избавили от мук.
   О, милосерднейший, благожеланный
   Вайрочана-будда!
   Слава Тебе!"
   Монахиня Ван продолжала:
   - Услышала о подвиге Шестого Патриарха, Учения светоч пронесшем.  Те-
перь послушайте о преподобном Пане /27/. Он бросил  дом  и  в  нищенской
ладье отчалил в открытое море, дабы достичь истинного прозрения.
   Монахиня Сюэ запела:
   "Преподобный Пан,
   Прекрасной души человек.
   Любому бедняку
   Щедро деньгами помогал,
   А на ночлег в конюшню шел.
   Жену с детьми оставил и в ладье отчалил.
   Ученье дивное постиг.
   Стал Духом Охранителем монастырей"
   Юэнян вся  обратилась  в  слух,  когда  в  залу  вбежал  запыхавшийся
Пиньань.
   - Его сиятельство цензор Сун прислал двух гонцов и слугу с подарками,
- выпалил он.
   Юэнян переполошилась.
   - Батюшка пирует у господина Ся, - говорила она. - Кто же примет  по-
дарки.
   Пока они суетились, вошел слуга Дайань с узлом под мышкой.
   - Не волнуйтесь! - успокаивал он хозяйку. - Я возьму визитную карточ-
ку и сейчас же отвезу батюшке. А зятюшка пусть угостит пока слугу.
   Дайань оставил узел, взял визитную карточку и вихрем помчался прямо к
надзирателю Ся.
   - Его сиятельство цензор Сун прислал подарки, - докладывал он Симэню.
   Симэнь взял визитную карточку. На ней значилось:  "Свиная  туша,  два
кувшина пива, четыре пачки писчей бумаги и собрание  сочинений.  От  Сун
Цяоняня с поклоном".
   - Ступай домой, - распорядился хозяин. - Скажи Шутуну /28/, чтобы вы-
писал на визитной карточке мое звание и чин, все как  полагается.  Слуге
дайте три ля на серебром и два платка, а принесшим подарки по пять цяней
каждому.
   Дайань поскакал домой, где он только ни искал  Шутуна,  того  и  след
простыл. Слуга бегал взадвперед. Чэнь Цзинцзи тоже не  показывался.  Да-
йань велел приказчику Фу угощать слугу, а сам бросился в задние покои за
серебром и платками. Пришлось ему самому запечатывать на прилавке подно-
шения. Приказчик Фу надписал все три конверта.
   - Не знаешь, куда девался Шутун? - спросил Дайань привратника.
   - Пока зять Чэнь был дома, и он тут ходил, - отвечал Пиньань. - А как
зять за деньгами отправился, так и он исчез куда-то.
   - А, дело ясное! - махнул рукой Дайань. - Наверняка за девками увива-
ется.
   Во время этой горячки верхом на осле подъехали Чэнь Цзинцзи и  Шутун.
Дайань обрушился на последнего с бранью:
   - Человек ждет, деревенщина ты проклятый! Давай, пиши скорей визитную
карточку! Только и норовит из дома улизнуть! Раз  батюшки  нет,  значит,
тебе можно по девкам бегать, да? Кто тебя с зятем  посылал?!  Самовольно
убежал! Погоди, я про тебя батюшке все скажу!
   - Ну и говори! - отозвался Шутун. - Я тебя не боюсь!  А  не  скажешь,
стало быть, сам меня испугался. Так и знай!
   - Ишь ты, сукин сын! - заругался Дайань. - Еще зудит, щенок!
   Дайань бросился на Шутуна, и завязалась свалка. Дайань плюнул  Шутуну
прямо в лицо и отошел.
   - Мне за батюшкой пора, а вернусь, я с тобой, потаскуха,  разделаюсь!
- сказал он и вскочил на коня.
   Юэнян между тем угостила монахинь чаем и продолжала слушать  их  буд-
дийские песнопения и жития. Цзиньлянь не сиделось на месте. Она потянула
было за рукав Юйлоу, но та сидела как ни в чем не бывало. Потом  оберну-
лась к Пинъэр, но та тоже опасалась замечания хозяйки.
   - Сестрица Ли! - не выдержала наконец Юэнян. - Видишь, она зовет  те-
бя. Ступайте! А то она себе места не находит.
   Пинъэр с Цзиньлянь ушли.
   - Ну вот, убрали репу,  и  сразу  просторнее  стало,  -  глядя  вслед
Цзиньлянь, говорила Юэнян. - Хорошо,  что  ушла,  а  то  сидит,  как  на
шпильках. Не ей Учению внимать!
   Цзиньлянь повела Пинъэр прямо к внутренним воротам.
   - До чего же наша Старшая любит эти вещи! - говорила она. - Покойника
вроде в доме пока нет, так к чему монахинь звать?! Не  понимаю!  Надоели
мне их песни. Затянут одно и то же! Пойдем  лучше  посмотрим,  чем  наша
падчерица занимается.
   Они миновали парадную залу. Во флигеле горел свет. Дочь Симэня брани-
ла Цзинцзи из-з