далеко! - воскликнул Симэнь. - И ес-
ли не голодны вы, то как быть вашим сопровождающим? Я не посмею вас дол-
го задерживать, господа. Только легкая закуска, никаких особых приготов-
лений. И подкрепленье слугам.
   Первым делом вынесли блюда носильщикам паланкинов. В  зале  на  столе
тотчас же появились в изобилии отборные яства и редкие дорогие  кушанья,
какие только можно было достать в это время года,  всевозможные  супы  и
сладости. Они осушили всего по три маленьких золотых чарки  вина.  Потом
стали угощать доверенных слуг и писцов. Немного погодя оба гостя  встали
и начали прощаться.
   - Завтра мы пришлем вам приглашение, - обратился к хозяину Ань  Чэнь.
- Будем просить вас, досточтимый сударь, пожаловать на  скромное  угоще-
ние. Оно будет в поместье придворного  смотрителя  его  сиятельства  Лю,
сослуживца брата Хуана. Были бы счастливы видеть вас  на  приеме.  Смеем
надеяться, вы прибудете.
   - Не смею отказаться от столь любезного приглашения, - заверил их Си-
мэнь и проводил за ворота.
   Не успели отбыть их паланкины, как принесли приглашение от Ся Лунси.
   - Сейчас иду! - сказал посыльному Симэнь, распорядился седлать  коня,
а сам пошел в задние покои переодеваться.
   Симэня сопровождали Дайань и Циньтун, а также солдаты,  отгонявшие  с
дороги зевак. Особые лица обмахивали его черным опахалом.
   Достигши дома Ся Лунси, Симэнь проследовал прямо в залу, где гость  и
хозяин обменялись взаимными приветствиями.
   - У меня только что были управляющий перевозками императорского  леса
его сиятельство Ань и смотритель гончарен Хуан, - объяснял Симэнь. - Ес-
ли б не они, я бы пораньше приехал.
   Он снял парадный халат и пояс, и Дайань велел солдату завернуть их  в
узел.
   В зале были накрыты два стола. Симэню предложили занять место  слева.
Рядом с ним сел домашний учитель сюцай /22/ Ни. Они разговорились.
   - Позвольте узнать ваше почтенное прозвание, учитель? -  обратился  к
нему Симэнь.
   - Меня зовут Ни Пэн, - ответил сюцай. - Другое имя Шиюань, а  прозва-
ние Гуйянь. Я состою на службе в областном училище. А теперь вот  прожи-
ваю у почтенного покровителя моего господина Ся. Готовлю к экзаменам мо-
лодого барина. Мне прямо-таки неловко общаться со столь знатными  особа-
ми, друзьями моего покровителя.
   Пока они говорили, вышли двое певцов и отвесили земные поклоны. После
супа опять стали подавать кушанья, и Симэнь велел Дайаню наградить пова-
ров.
   - Принеси мне головную повязку, - наказал  он  слуге,  -  а  парадные
одежды вези домой. Вечером за мной приедешь.
   - Есть! - отвечал Дайань и. полакомившись сладостями, умчался  верхом
домой, но не о том пойдет речь.
   А пока расскажем о Цзиньлянь. Проводив утром Симэня, она проспала  до
самого обеда, а проснувшись, долго нежилась в постели.  Ей  не  хотелось
даже сделать прическу. Когда Юэнян позвала ее обедать, она во  избежание
толков сослалась на дурное самочувствие и осталась у себя. Когда она по-
явилась наконец в покоях Юэнян, обед давно кончился, и хозяйка,  пользу-
ясь отсутствием Симэня, решила попросить наставницу Сюэ возвестить слово
Будды и послушать акафисты из "Алмазной сутры".
   В светлой комнате стоял алтарь и  курились  благовония.  Одна  против
другой сидели мать Сюэ и мать Ван. Рядом с ними сбоку стояли  послушницы
Мяоцюй и Мяофэн. Они должны были возглашать имя Будды. Вокруг  размести-
лись тетушка У Старшая, золовка Ян, У Юэнян, Ли Цзяоэр, Мэн Юйлоу,  Пань
Цзиньлянь, Ли Пинъэр. Сунь Сюээ /23/ и Ли Гуйцзе. Все были в сборе.
   Начала монахиня Сюэ:
   - Молния, блеск угасают мгновенно: камень, огонь  уничтожить  нельзя.
Опавшие цветы на дерево обратно не вернутся. Утекшая вода назад не возв-
ратится к роднику. Были палаты расписные и резные хоромы, но жизнь обор-
валась, и вечной пустоты на всем легла печать. Высокие были посты и  по-
четные ранги, но разжаловали однажды, и показалось все прежнее сном. Зо-
лото с нефритом - источник бедствий: румяна с шелками - напрасная  трата
усилий. Семейным радостям век не продолжаться; на том свете придется ты-
сячи тяжких мук перетерпеть. Час смертный на ложе застанет, к желтым ис-
токам /24/ уйдешь, и только анналы тленные славу пустую возвестят.  Прах
в землю зароют сырую, передерутся дети из-за полей и садов. Владей  кла-
довыми шелков и парчи, после кончины клочка не возьмешь.  Едва  расцвел,
как весною цветок, серебрит седина уж виски. Только отгремели заздравные
тосты, за ними плакальщики потянулись в дом. О, как все это тяжело,  как
тяжко! Дыхание по ветру разнесет, зароют в землю прах. Нет конца превра-
щеньям. Все живое меняет и внешность, и вид беспрестанно.
   Слава Будде, Его учению и Его послушникам, кои  проникают  Вселенную,
утверждают Учение в былом и грядущем!
   Слово всевышнее, глубочайшее, дивное!
   Такое появляется лишь раз в миллионы лет!
   Услыхал я Слово м храню его,
   Ученье Татхагаты /25/ жажду постичь.
   Мо