-
сок.
   - Вот уж не по духу мне, когда тянут, как слепые, - говорила Юйлоу. -
А еще хочешь, чтобы я тебя любила.
   Цзиньлянь поддела палочками свинину и стала ради шутки вертеть ею пе-
ред самым носом певицы.
   - Юйсяо! - кликнула Гуйцзе. - Подай-ка мне пипа, пожалуйста. Я матуш-
кам спою.
   - Да ты же расстроена, Гуйцзе! - удивилась Юэнян.
   - Ничего, спою, - отвечала певица. - Я уж успокоилась. Ведь батюшка с
матушкой за меня решили заступиться.
   - Вот что значит из веселого дома! - воскликнула Юйлоу. - Гуйцзе,  ты
ведь вот только переживала, брови хмурила, даже от чаю  отказывалась,  а
тут и разговорилась, и смех появился, будто счастливее тебя и нет  нико-
го. Как у тебя все быстро делается!
   Гуйцзе взяла инструмент, нежными, как  нефрит,  пальчиками  коснулась
струн и запела.
   Пока она пела, вошел с посудой Циньтун.
   - Дядя У ушел? - спросила Юэнян.
   - Только что отбыли, - ответил слуга.
   - Зятюшка, должно быть, вотвот придет, - заметила У Старшая.
   - Нет, они к матушке Пятой пошли, - успокоил ее Циньтун.
   Цзиньлянь не сиделось на месте, хотелось встать и бежать ему навстре-
чу, но она сдерживалась, неловко было перед всеми.
   - Он же к тебе пошел, слышишь? - говорила Юэнян, не поворачивая голо-
вы. - Ступай! Нечего сидеть как на иголках.
   Цзиньлянь как будто нехотя поднялась, но ноги стремительно понесли ее
к Симэню. Когда она вошла к себе в спальню, он уже успел  принять  чуже-
земное снадобье. Чуньмэй /15/ помогла ему раздеться, и он залез на  кро-
вать под пологом.
   - Вот теперь ты умненький у меня, сынок! - шутила Цзиньлянь.  -  Мама
позвать не успела, а ты уж в постельке. А мы в задних покоях с  тетушкой
У и теткой Ян пировали. Ли Гуйцзе пела, мне все подливали. В темноте са-
ма не знаю, какими судьбами добралась.  -  Она  позвала  Чуньмэй:Принеси
чаю. Пить хочу.
   Чуньмэй заварила чай, Цзиньлянь села за стол и подмигнула наперснице.
Та сразу смекнула, в чем дело, и пошла греть  воду.  Цзиньлянь  надушила
воду сандаловым ароматом, добавила квасцов и после  омовения  распустила
волосы, которые держались одной-единственной шпилькой, и села перед зер-
калом под лампой. Она подкрасила губы, положила за щеку ароматного чаю и
вошла в спальню. Чуньмэй помогла ей обуть ночные туфельки и вышла, запе-
рев за собою дверь.
   Цзиньлянь подвинула к постели  светильник,  опустила  газовый  полог,
скинула красные штаны и обнажила свой белый, как  нефрит,  стан.  Симэнь
сел на подушку. У него на том самом висела пара подпруг, и, выйдя  нару-
жу, тот предстал взору вставшим в полный рост.  Цзиньлянь,  увидев  это,
даже подпрыгнула и всплеснула руками. Высился пурпурный пик и грохотало,
будто сошлись два тигра. Бросив страстный взгляд  на  Симэня,  Цзиньлянь
сказала:
   - Догадываюсь, что у тебя одно на уме. Не иначе как  снадобье  монаха
подействовало /16/. То-то грозный вид! Хочешь  меня  доконать?  Отборное
другим, а моя уж такая доля - с подбитым маяться. С кем сражался,  гово-
ри! Где это тебя так подбили? Когда чуть жив, ко мне приходишь? Конечно,
где мне с другими равняться! А еще говоришь, будто ко всем одинаков. А в
тот день меня дома не было, так ты узелок стащил и, как вор, к ней улиз-
нул. Это после нее, что ли, едва маячишь?  А  она  нам  голову  морочит,
скромницей прикидывается, Где тебя, негодник, носило, а? Тряпка - вот ты
кто! Весь бы век тебя презирала за это!
   - Ах ты, потаскушка! - засмеялся Симэнь. - А ну, поди  сюда!  Посмот-
рим, хватит ли у тебя храбрости? Одолеешь, лян серебра в  награду  полу-
чишь.
   - Вот пакостник! - заругалась Цзиньлянь. -  Напихал  утробу  какой-то
гадостью. Я не испугаюсь!
   С этими словами она наискось легла на спальную циновку, обеими руками
крепко обхватила тот самый предмет и погрузила его в алые уста, прогово-
рив: - Большой негодяй, хочешь своей толкотней даже рту причинить  боль.
- Сказав это, она, тяжело дыша, стала сосать взятый в рот причиндал,  то
заглатывая, то выпуская, то играла с ним кончиком языка, то  полягушачьи
лизала его, то держала внутри, перекатывая в разные стороны, то вынимала
и приникала к нему своим напудренным личиком, в общем, забавлялась с ним
всевозможными способами. Тот самый предмет становился все более  крепким
и твердым, высоко поднялся, вздернул голову, его впалый глаз стал  круг-
лым и вытаращился, волосы в светившейся бороде выпрямились и затвердели.
Опустив голову, Симэнь Цинь поглядывал на ароматное тело  женщины,  пря-
тавшееся под шелковым пологом. Нежные ручки крепко держали заросший  во-
лосами предмет и либо вставляли его в рот,  либо  вынимали  оттуда.  При
свете лампы женщина копошилась, двигалась то туда, то сюда (илл. 125).
   С ними рядом примостился, оказывается, белый кот Тигренок.  Следя  за
игрою, он вдруг выпустил когти и бросился  было  прямо  на  Симэня.  Тот
схватил крапленный  золотом  черный  веер  и  давай  его  поддразнивать.
Цзиньлянь выхватила веер и с силой ударила им кота, так что он  бросился
из-под полога