ом соотносилось с различными даосскими идеями.
   Согласно развитию фабулы Цзинцзи зазвал молодую женщину в грот (опять
грот) посмотреть на выросший там гриб. Образ грота  не  вызывает  особых
сомнений. Это классический знак вульвы. Осталось  понять,  что  из  себя
представляет возросший в нем гриб.
   Грибы, как известно, бывают разными. Но в данной конкретной  ситуации
логичнее, видимо, вспомнить о так называемом  "черном  грибе"  с  плотно
прилегающей шляпкой, по форме напоминающем пенис. Он, собственно, и  ис-
пользовался в таком качестве (илл. зз).
   Лист "Пань Цзиньлянь в саду уступает любви зятя" не является абсолют-
но точной иллюстрацией эпизода. Его изобразительный ряд  более  емок.  В
нем соотнесены три существования, три женщины, иероглифы чьих имен стоят
в заглавии романа: очаровательная блудница Цзиньлянь, вечно неприкаянная
в своих страстях; ее служанка и наперсница Чуньмэй и  Пинъэр,  создавшая
себе ненадолго свой хрупкий микромир, достигшая истинной женской  закон-
ченности, но, увы, иллюзорной и кратковременной.

   ЛАНЬЛИНСКИЙ НАСМЕШНИК

   ЦЗИНЬ, ПИН, МЭИ, ИЛИ ЦВЕТЫ СЛИВЫ В ЗОЛОТОЙ ВАЗЕ

   ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ

   Юэнян слушает чтение из "Алмазной сутры" /1/
   Гуйцзе прячется в доме Симэня.
   В зеркало глядеться не хочу, румянец исчезает,
   Рукой подбородок подперши, сижу, желанья нет спать.
   Исхудала тонкая талия, бирюзовый поясок повис,
   Слезы, по щекам стекая, искрятся на подвесках.
   На равнодушного я негодую, тоска меня грызет,
   В смятении душа, мукам нет конца.
   Когда же благодатный ветер повеет наконец?
   Когда он милого мне к ложу принесет?
   Итак, узнав, что Симэнь с узелком  /2/  остался  у  Пинъэр,  ревнивая
Цзиньлянь глаз не сомкнула всю ночь. На другой же день утром, когда  Си-
мэнь отбыл в управу, а Пинъэр причесывалась у себя в спальне,  Цзиньлянь
пошла прямо в задние покои.
   - Знала бы ты, сестрица, - обратилась она к Юэнян,  -  какие  сплетни
про тебя пускает Ли Пинъэр! /3/ Ты, говорит, хозяйку  из  себя  строишь,
зазнаешься, когда у других день рожденья, ты лезешь распоряжаться.  Муж,
говорит, пьяный ко мне пошел в мое отсутствие, а она - это ты-то,  сест-
рица, - ее перед всеми конфузишь, стыдишь ни за что ни про что. Она, го-
ворит, меня из себя вывела. Я, говорит, мужу велела из моей спальни  уй-
ти, а он, говорит, опять все-таки ко мне пришел. Они всю  ночь  напролет
прошушукались. Он ей целиком, со всеми потрохами, отдался.
   Так и вспыхнула разгневанная Юэнян.
   - Вот вы вчера тут были, - говорила она, обращаясь к тетушке У  Стар-
шей и Мэн Юйлоу /4/. - Скажите, что я о ней такого говорила? Слуга  при-
нес фонарь, я только и спросила: почему, мол, батюшка не  пришел?  А  он
мне: к матушке Шестой /5/ говорит, пошел. Нет, говорю, у челозека  ника-
кого понятия и приличия. Сестрица Вторая /6/ рождение  справляет,  а  он
даже прийти не хочет. Ну чем, скажите, я ее задела, а? С чего она взяла,
будто я хозяйку из себя строю, зазнаюсь, я такая, я сякая?! А я еще  по-
рядочной женщиной ее считала. Правда, говорят, внешний вид  обманчив.  В
душу не залезешь. Как есть шип в цветах, колючка в теле. Представляю се-
бе, что она наедине с мужем наговаривает! Так вот почему она так всполо-
шилась, к себе побежала. Глупая! Неужели думаешь,  дрогнет  мое  сердце,
если ты захватишь мужа, а? Да берите его себе  совсем!  Пожалуйста!  Вам
ведь в одиночестве жить не под силу! А как же я  терпела,  когда  в  дом
пришла! Он, насильник, тогда мне на глаза совсем не показывался.
   - Полно, сударыня! - успокаивала ее тетушка У. - Не забывайте, у  нее
наследник! Так исстари повелось: у кого власть, тому все дозволено. А вы
- хозяйка дома, что лохань помойная. Все надобно терпеть.
   - А я с ней все-таки как-нибудь поговорю, - не унималась Юэнян. - Хо-
зяйку, видите ли, строю, зазнаюсь. Узнаю, откуда она это взяла.
   - Уж простите ее, сестрица! - твердила перехватившая в своих  наветах
через край Цзиньлянь. - Говорят, благородный ничтожного  за  промахи  не
осуждает. Кто не без греха! Она там мужу наговаривает, а мы  страдай!  Я
вот через стенку от нее живу. А будь такой же, как она, мне б и с  места
не сойти. Это она из-за сына храбрится. Вот погодите, говорит, сын  под-
растет, всем воздаст по заслугам. Такого не слыхали? Всем нам  с  голоду
помирать!
   - Не может быть, чтобы она такое говорила, - не поверила тетушка У.
   Юэнян ничего не сказала.
   Когда начинает сгущаться мгла, ищут свечу или лучину. Дочь Симэня жи-
ла в большой дружбе с Ли Пинъэр. Бывало, не окажется  у  нее  ниток  или
шелку на туфельки, Пинъэр дает ей и лучшего