кое-либо другое произведение, столь  полно  отражающее  самые
различные стороны китайской действительности; современный японский  исс-
ледователь Оно Синобу называет этот роман "эпохальным", а голландец  ван
Гулик - "великим" (см. /12, ее.. 78, 83, 87; 9, с. 289/).
   Пожалуй, пора остановиться, ибо читателю уже ясно, что речь пойдет  о
творении совершенно  исключительных  достоинств.  Подтверждением  тому-и
судьба русского перевода знаменитого романа XVI-XVII  вв.  "Цзинь,  Пин,
Мэй", или "Цветы сливы в золотой вазе" /7/, как первое, так и второе из-
дание которого мгновенно стали библиографической редкостью.
   Оставим на долю литературоведов споры об исторических и  литературных
истоках этого шедевра. Нам не столь уж важно пока,  в  чем  главные  его
особенности. Пусть это будет "новая традиция нравоописания" /1, с.  259/
или "открытие жанра бытового, сатирического романа" /2, с. 73/. Мы  сог-
ласны с Л. Д. Позднеевой в том, что это "произведение, наиболее насыщен-
ное просветительскими идеями" /5, с. 233/, не смеем возражать Б. Л. Риф-
тину, характеризующему его как "зеркало эпохи  кризиса  феодального  об-
щества" /6, с. 5/, и почтительно умолкаем  перед  авторитетом  Лу  Синя,
увидевшим в романе "не уничижительный  рассказ  о  низшем  обществе,  но
осуждение всего правящего класса" /12, с. 87/.
   Мы обратим здесь внимание лишь на одну из его характерных  черт,  но,
по-видимому, весьма важную, поскольку с момента появления на свет  роман
периодически приобретает репутацию "неприличной книги".  Короче  говоря,
"Цзинь, Пин, Мэй" - один из классических образцов китайской  эротической
литературы позднего средневековья, и можно  с  уверенностью  утверждать,
что нашего широкого читателя привлекла в романе не просто очередная пор-
ция неизменно модной  "китайской  старины"  в  добротном  художественном
оформлении. Виртуозно выполненные В. С. Манухиным эвфемистические описа-
ния любовных сражений героев романа и многозначительные многоточия  спо-
собны распалить воображение эротически  настроенного  любителя  Востока,
представляющего себе, сколько же еще скрывается любопытного в "многочис-
ленных повторениях", исключенных при подготовке русского издания /6,  с.
21/. В нынешней обстановке сексуальной революции и прогрессирующей глас-
ности трудно уже согласиться с Д. Н.  Воскресенским,  утверждавшим,  что
сокращенный русский перевод "вполне удовлетворяет запросы читателя"  /1,
с. 260/.
   Некоторые китайские литературные критики сетуют, что в  "Цзинь,  Пин,
Мэй" "содержится слишком много сексуальных и непристойных описаний,  ко-
торые могут оказать неблагоприятное воздействие  на  читателя"  /12,  с.
88/. Тревога блюстителей "высокой морали" понятна.  Действительно,  иной
способен излишне возбудиться от чтения не только "Декамерона" и Мопасса-
на, но и учебника анатомии для 7-го класса. Не знаешь даже,  что  тут  и
возразить. Но на выручку к нам уже спешит сам автор романа со своей  ди-
дактичностью: "Дни того, кто в распутстве погряз, сочтены. Выгорит  мас-
лосветильник угаснет, плоть истощится - умрет  человек"  /7,  т.  2,  с.
303/, - предупреждает он, сурово осуждая своего главного героя - богато-
го кутилу и распутника Симэнь Цина, обладателя большой  аптечной  лавки,
шести жен и многочисленных любовниц. В общем, можно считать, что изобра-
жение эротики в романе дается "не ради смакования интимных подробностей,
а в целях назидания и предостережения людям, не знающим меры в чувствен-
ных наслаждениях" /6, с. 12/, хотя это объяснение будет далеко  не  пол-
ным.
   Несмотря на все авторские оговорки и "идейные соображения" специалис-
тов, разъясняющих, что "натуралистичность для той эпохи не представляет-
ся недостатком" /5, с. 233/, эротический аспект романа вполне может  шо-
кировать не слишком еще искушенного нашего современника.  Взятые  вместе
соответствующие фрагменты составят, как принято считать, "маленькую  ан-
тологию китайского эротизма" /8, с. 83/, к краткому конспекту которой мы
и приступим, памятуя, что страсти человечества, по словам А.  Платонова,
"господствуют над временами, пространствами, климатами и экономикой".

   В ПОИСКАХ ЧУВСТВЕННОГО НАСЛАЖДЕНИЯ

   В "Цзинь, Пин, Мэй" в точной и живой манере обрисованы интимные отно-
шения персонажей. Это поистине кладезь сведений о сексуальности и  мане-
рах общения городских жителей  средневекового  Китая.  Прочие  источники
подтверждают, что это не выдумка автора; роман действительно может  счи-
таться "зеркалом нравов". Свободный от всякого  влияния  христианства  с
его понятиями о "противоестественности", Китай XVI-XVIII вв. являет при-
мер оригинального сексуального и обществ