е лишены некоего романтического налета. Кстати,  в  ки-
тайской литературе подобные идеи нашли отражение в сентиментальной лите-
ратуре о "талантливых юношах и красавицах-девах" (не только  не  запрет-
ной, в отличие от романов типа "Цзинь, Пин, Мэй", но весьма  распростра-
ненной), в произведениях которой герои занимаются поисками  своего  жиз-
ненного идеала. Поиски "дамы сердца"лишь одна из сторон его устремлений.
Другая - намерение познать жизнь в ее  радостях  и  удовольствиях,  про-
чувствовать земное бытие во всем богатстве красок  и  многообразии  удо-
вольствий. Увидев таким образом жизнь, герой намерен познать  и  природу
человека, а тем самым познать самого себя. Это - серьезная концепция ав-
тора, важная для понимания смысла произведения. Но  в  намерениях  героя
таятся зерна будущих несчастий.
   Беседа с монахом превращается в  своеобразный  философский  диспут  о
смысле жизни. Монах, исходя из своего учения, говорит герою о  том,  что
путь познания жизни и человека на самом деле лежит через постижение  ре-
лигиозной истины (здесь - истины чань-буддизма), а дорога  утех  чревата
бедами, ибо нет предела наслаждениям. В конце концов человека ждет расп-
лата. Герой утверждает обратное: смысл бытия состоит в постижении  чело-
веком всех радостей жизни, в том числе и радостей плотских.  И  кажется,
что автор стоит на стороне героя, потому что монах  терпит  поражение  -
ему так и не удается переубедить героя. Таким образом, чувственная  сто-
рона жизни как бы побеждает религиозно-этическую схему монаха. Но победа
героя, как скоро выясняется, призрачна. Такое противоборство идей - важ-
ная черта философской концепции романа.
   Перед китайским Дон Жуаном открывается жизнь такой, о какой  он  меч-
тал: бесконечная цепь утех и удовольствий от бесчисленных любовных  свя-
зей. Но оказывается (прав был монах!), что нет предела удовольствиям. За
одним непременно возникают другие, еще более изощренные, и человек так и
не в состоянии исчерпать их до конца. Наш герой входит во вкус: за одной
женщиной (первой жертвой становится его жена Юйсян) следует  другая,  за
ней новые и новые. Вэйяна уже не могут удовлетворить  обычные  наслажде-
ния, ему нужно нечто необыкновенное. Автор живописует сцену,  как  Вэйян
услаждает себя и жену рассматриванием альбомов с нескромными  "весенними
картинками", за которыми следуют фривольные книги, вроде  "Жизнеописания
господина Желанного"; в доме появляются  афродизиастические  снадобья  и
возбуждающие средства (от них, заметим, в свое время отправился  на  тот
свет  предшественник  ВэйянаСимэнь  Цин).  Пресыщенность  обычными  удо-
вольствиями порождает еще большую необузданность его страстей.  Стремле-
ние довести наслаждения до высшего предела в конце концов приводит слас-
толюбца к мысли о необходимости преобразовать самого себя,  свою  плоть,
путем хирургической операции. Изменение физиологических возможностей ум-
ножает его плотские радости, но одновременно низводит его  до  животного
состояния. Вэйян уже больше не в состоянии остановиться в своих любовных
терзаниях, а плотским утехам нет числа. Так сбываются слова святого  мо-
наха. В последующих картинах все яснее проглядывает темная тень его зло-
вещей судьбы и звучат лейтмотивом слова о кратковременности  и  призрач-
ности телесного счастья и близости расплаты.
   В одной из глав (конец седьмой главы) автор, в частности, пишет: "Это
значит, что никто в Поднебесной  не  должен  алчно  стремиться  овладеть
"спальным искусством", ибо оно способно полностью  разрушить  учение  об
"укреплении души". Так не бывает, чтобы "искусство любви", к коему чело-
век устремлен всей душою, дабы доставить удовольствие и  себе,  и  женам
своим, не вело бы к распутству". В этих  словах  звучит  предостережение
тем, кто в "искусстве любви" ("домашнем искусстве", как его тогда  назы-
вали) ищет цель бытия, ибо за наслаждением неизбежно грядет возмездие. В
романе оно раскрывается, прежде всего, в судьбе самого Вэйяна. Он, каза-
лось бы, добился всего, чего хотел: обрел красавиц, которых искал,  пос-
тиг все жизненные удовольствия, к которым стремился.  Но  удовлетворения
не испытал. Напротив, почувствовал он великое разочарование из-за круше-
ния изначальных своих планов. Он понял, что его устремления иллюзорны  и
пусты, поэтому они и обернулись бедами. Страх перед более жестокими  на-
казаниями судьбы заставляет героя пойти на страшный поступок  -  самоос-
копление. Это и есть то возмездие, которое подстерегало его в жизни.
   Разные виды расплаты поджидают всех, кто был связан с Вэйяном судьба-
ми. Его первая жена Юйсян, дочь истового конфуцианца, поначалу  добропо-
рядочная и целомудренная дева, под воздействием  "гедонистического  уче-
ния" супруга тоже становится на порочный путь. Вступив в связь с  дворо-
вым - Простаком (в прошлом торговцем, жена которого, спутавшись с  Вэйя-
ном, убежала к любовнику), вместе с ним покидает родительский дом. Скоро
судьба бросает ее в публичное заведение, куда продает ее Простак,  желая
от нее отделаться. Не случайно, что она оказывается именно  в  публичном
доме, так как автору важно подчеркнуть мысль о нескончаемой череде