ержала дочь взаперти, подальше от Цяонян, так что у
нее с Фу Лянем не было возможности открыть друг другу свои чувства,  ко-
торые оставались лишь в их бровях и глазах скрытыми, невыраженными.
   Однажды тетка Хуа сказала студенту:
   - Мои дети, государь мой, - и старшая, и младшая - уже имели  счастье
тебе услужить. Мне думается, что тебе сидеть здесь уже не расчет. Ты бы,
знаешь, вернулся к себе домой и объявил отцу с матерью. Пусть они поско-
рее устроят вам вечный союз!
   Собрала студента и заторопила в дорогу. Обе молодые женщины  смотрели
на него с грустными, скорбными лицами, особенно Цяонян, которая не могла
выдержать, и слезы так и катились из ее глаз, словно жемчуга из  порвав-
шейся нитки - без конца. Тетка Хуа остановила, отстранила  ее  и  быстро
вывела студента. Только что они вышли за ворота - глядь, а уже  ни  зда-
ний, ни дворов! Видна лишь одна заросшая могила.
   Тетка проводила студента до лодки.
   - Вот что, - сказала она ему на прощание, - после твоего ухода я  за-
беру обеих девочек и проеду в твой город, где сниму помещение.  Если  не
забудешь старых друзей, то мы свидимся еще в заброшенном саду дома Ли!..
   Студент прибыл домой. До этого времени Фу - отец искал-искал сына, но
найти не мог. Тосковал и волновался опасениями до крайности. Увидев вер-
нувшегося, был неожиданно обрадован. Студент рассказал все в общих  чер-
тах, причем упомянул, кстати, о своем уговоре с Хуа.
   - Разве можно верить этой чертовщине? - говорил ему на  это  отец.  -
Знаешь, почему ты как-никак, а воротился живым? Только потому, что ты не
мужчина, а калека. Иначе была бы смерть.
   - Правда, что это необыкновенные создания, - возражал Лянь. - Тем  не
менее чувства у них напоминают те же, что у людей. Тем более что они та-
кие сметливые, такие красивые... Женюсь на ней - так никто  из  земляков
не будет смеяться!
   Отец не стал разговаривать, а только фыркал.
   Студент отошел от него... Его так и подзуживало. Он не желал мириться
со своей участью. Начал с того, что, как говорится, усвоил себе  служан-
ку. И мало-помалу дошел до того, что среди бела дня с ней блудил  вовсю,
прямо желая, чтобы это во всей резкости дошло до ушей старика и старухи.
   Однажды их подсмотрела маленькая служанка, которая сейчас же побежала
и доложила матери. Та не поверила. Подошла, подсмотрела и была ошеломле-
на тем, что видела. Позвала служанку, допросила ее и наконец узнала все.
Страшно обрадовалась и стала разглашать всякому встречному направо и на-
лево, заявляя, что сын их не бездейственный человек. Ею руководила мысль
просватать сына за кого-нибудь из знатной семьи.
   Однажды студент тихонько шепнул матери, что он ни на ком, кроме  Хуа,
не женится.
   - Послушай, - сказала мать, - на этом свете нет недостатка в красивых
женах. Зачем тебе вдруг непременно понадобилась бесовщина?
   - Если бы не тетка Хуа, - возразил Лянь, - мне никак  не  удалось  бы
узнать, в чем жизнь человека. Повернуть ей спину - не принесет добра.
   Старик Фу согласился. Послал слугу и старую прислугу искать Хуа. Выш-
ли за город с восточного конца, прошли четыре-пять ли, стали искать  сад
семьи Ли. Смотрят - среди разрушенных стен и бамбуков  вьется  ниточками
дым. Старуха слезла с телеги и прямо прошла в дверь. Оказывается, мать и
дочь вытерли стол, все чисто вымыли и, видимо, кого-то ждали.
   Старуха с поклоном передала волю своих господ. Затем, увидя  поражена
Третью, была зала:
   - Это и будет супруга моего молодого господина? Я лишь  взглянула  на
нее и то полюбила. Что же странного в том, что у молодого барина  она  в
душе мыслится и во сне кружит?
   Старуха спросила о сестрице. Хуа вздохнула:
   - Это была моя приемная дочь. Три дня тому назад она внезапно сконча-
лась, отошла от нас.
   Вслед за этим стали угощать вином и обедом обоих прибывших: и  стару-
ху, и слугу.
   Вернувшись домой, старуха  доложила  полностью  свои  впечатления  от
внешности и манер Третьей. Отец и мать Фу пришли в  восторг.  Под  конец
старуха передала также известие о Цяонян. Студент пригорюнился  и  готов
был заплакать.
   В ночь встречи молодой у себя в доме он свиделся со  старухой  Хуа  и
сам спросил о Цяонян.
   Та засмеялась и сказала ему:
   - Она уже переродилась на севере.
   Студент долго стонал и вздыхал. Встретил свою Третью, но никак не мог
забыть о своем чувстве к Цяонян. Всех прибывших  из  Цюнчжоу  он  обяза-
тельно зазывал к себе и расспрашивал.
   Как-то ему сообщили, что на могиле Циньской Девы слышат по ночам плач
мертвого духа. Студент, пораженный такой странностью, пошел к Третьей  и
сказал ей. Она погрузилась в думу и долго молчала. Наконец  заплакала  и
сказала:
   - Я перед ней так виновата, так неблагодарна!
   Студент стал спрашивать. Она улыбнулась.
   - Когда мы с матерью пришли сюда, то не дали ей об этом знать. Уж  не
из-за этого