твует
и не понимает.
   Вскоре она открыла одеяло и влезла к нему. Давай его расталкивать, но
он решительно не шевелился. Тогда она стала нащупывать тайное место -  и
вдруг остановила руку, приуныла, с грустным-грустным видом  ушла  из-под
одеяла, и студент сейчас же услыхал ее сдержанный плач. Весь в  волнении
стыда, не зная, куда деться, со злобой и досадой роптал он на  Небесного
Владыку /8/ за его проруху... Но больше ничего предпринять не мог.
   Девушка крикнула служанке, чтобы та зажгла свечу. Та,  заметив  следы
слез, удивленно спросила, в чем неприятность. Девушка помотала головой и
сказала:
   - Я сама оплакиваю свою же судьбу.
   Служанка стала у кровати и пристально всматривалась в ее лицо.
   - Разбуди его, - сказала она, - и выпроводи!
   Услыша такие слова, студент почувствовал еще  более  жестокий  прилив
стыда... Кроме того, его брал страх очутиться среди ночи в темных,  мут-
ных пустырях, не зная больше, куда идти... Пока он  все  это  соображал,
вошла, распахнув двери, какая-то женщина.
   - Пришла тетушка Хуа, - доложила служанка.
   Студент исподтишка взглянул на нее. Ей было уже  за  пятьдесят,  хотя
живая рама красоты ее еще не покинула. Увидев, что девушка не спит,  она
обратилась к ней по этому поводу с вопросом. Не успела еще девушка отве-
тить, как женщина, взглянув на кровать, увидела, что там кто-то лежит, и
спросила, что за человек разделяет с ней ложе. Вместо  девушки  ответила
служанка.
   - Ночью здесь остановился спать один молодой человек!
   Женщина улыбнулась.
   - Не знала я, - сказала она, - что Цяонян  с  кем-то  справляет  свою
узорную свечу /9/.
   Сказав это, заметила, что у девушки еще не высохли следы слез, и  ис-
пуганно бросила ей:
   - Ни на что не похоже тужить и плакать в вечер соединения чаш. Уж  не
грубо ли с тобой поступает женишок?
   Девушка, не отвечая, стала еще грустнее. Женщина хотела уже коснуться
одежды, чтобы посмотреть на студента. Едва  она  взялась  за  нее,  чуть
встряхнула, как на постель упало письмо. Женщина взяла, поглядела и, ос-
толбенев от изумления, сказала:
   - Что такое? Да ведь это же почерк моей дочери!
   Распечатала письмо и принялась громко вздыхать.  Цяонян  спросила,  в
чем дело.
   - Вот здесь известие от моей Третьей. Муж ее  умер,  и  она  осталась
беспомощной сиротой... Ну, как тут теперь быть?
   - Это верно, - сказала девушка, - что он говорил, будто кому-то несет
письмо... Какое счастье, что я его не прогнала!
   Женщина крикнула студенту, чтобы он встал, и стала подробно  расспра-
шивать, откуда у него это письмо. Студент рассказал.
   - Вы потрудились, - сказала она, - в такую даль нести  это  письмо...
Чем, скажите, вас отблагодарить?
   Затем пристально посмотрела на студента и спросила его с улыбкой, чем
он обидел Цяонян. Студент сказал, что не может понять, в чем провинился.
Тогда женщина принялась допрашивать дочурку. Та вздохнула.
   - Мне жалко себя, - сказала она. - Живою я вышла за евнуха, мертвой -
сбежала к скопцу!.. Вот где мое горе.
   Женщина посмотрела на студента и промолвила:
   - Такой умный мальчик... Что ж это ты: по всем признакам мужчина -  и
вдруг оказываешься бабой? Ну, ты мой гость! Нечего тут  дольше  поганить
других людей!
   И повела студента в восточный флигель. Там она засунула руку ему меж-
ду ног, осмотрела и засмеялась.
   - Неудивительно, - сказала она при этом, - что Цяонян  роняет  слезы.
Впрочем, на твое счастье, есть все-таки  корешок.  Можно  еще  чтонибудь
сделать!
   Зажгла лампу. Перерыла все сундуки, пока не нашла какой-то черной пи-
люли. Дав ее студенту, велела сейчас же проглотить и  тихо  посоветовала
ему не шуметь. Затем ушла.
   Студент, лежа один, стал размышлять, но никак не мог взять в толк, от
какой болезни его лечат.
   Проснулся он уже в пятой страже и сейчас же ощутил под пупом нить го-
рячего пара, ударяющего прямо в тайное место. Затем что-то поползло, как
червяк, и как будто между ляжек повисла какая-то вещь. Пощупал у себя  -
а он, оказывается, уже здоровенный мужчина! Сердце так  и  встрепенулось
от радости... Словно сразу получил от государя все девять отличий /10/.
   Только что в рамах окна появились просветы, как вчерашняя женщина уже
вошла и принесла студенту жареные хлебцы.  Велела  ему  терпеливо  отси-
деться, а сама заперла его снаружи.
   - Вот что, - сказала она, уходя, своей Цяонян, - молодой человек ока-
зал нам услугу - принес письмо. Оставим его пока да позовем нашу  Третью
в качестве подруги сестры для него. Тем временем мы  его  снова  запрем,
чтобы отстранить от него надоедливых посетителей!
   И вышла за дверь.
   Студенту было скучно. Он кружил по комнате и время от времени  подхо-
дил к дверной щели, словно птица, выглядывающая из клетки. Завидит  Цяо-
нян - и сейчас же захочется ее поманить, все рассказать... Но  конфузил-
ся, заикался и останавливался. Так тянулось время до  полуночи.  Наконец
вернулась женщина с девушкой, открыла дверь и сказала:
   - Заморили скукой молодого господина!  Третья!  Можешь  войти  покло-