| |
гольской династии Юань был неумеренно пристрастен к "благам цивилиза-
ции", особенно отрицательного направления. Пируя дни и ночи, он выбрал
шестнадцать наиболее красивых наложниц из своего гарема, нарядил их в
наилучшие украшения, придав им вид святых бодхисатв, искушающих подвиж-
ника всеми своими прелестями. Таким образом, это своего рода танец сата-
нинского наваждения (христианские миссионеры отождествляли Мару с сата-
ной, дьяволом-искусителем).
16. ...приписать его сюда же. - Идущее дальше "сужденьице" написано
самым богатым литературным стилем. Однако иногда то, что может быть лег-
ко изложено на китайском, неслышимом для уха языке, никоим образом не
может быть переведено на русскую, всегда слышимую речь.
Перевод и примечания В. М. Алексеева.
ПУ СУНЛИН
ХЭННЯН О ЧАРАХ ЛЮБВИ
Хун Дае жил в столице Его жена из рода Чжу обладала чрезвычайно кра-
сивой наружностью. Оба они друг друга любили, друг другу были милы. За-
тем Хун взял себе прислугу Баодай и сделал ее наложницей. Она внешностью
своей далеко уступала Чжу, но Хун привязался к ней. Чжу не могла оста-
ваться к этому равнодушной, и друг от друга отвернули супруги глаза. А
Хун, хотя и не решался открыто спать ночью у наложницы, тем не менее еще
больше привязался к Баодай, охладев к Чжу.
Потом Хун переехал и стал соседом с торговцем шелками, неким Ди. Жена
Ди, по имени Хэннян, первая, проходя через двор, посетила Чжу. Ей было
за тридцать, и с виду она только-только была из средних, но обладала
легкой и милой речью и понравилась Чжу. Та на следующий же день отдала
ей визит. Видит - в ее доме тоже имеется, так сказать, "маленькая женоч-
ка", лет этак на двадцать с небольшим, хорошенькая, миловидная. Чуть не
полгода жили соседями, а не слышно было у них ни словечка брани или ссо-
ры. При этом Ди уважал и любил только Хэннян, а, так сказать, "подсобная
спальня" была пустою должностью, и только.
Однажды Чжу, увидев Хэннян, спросила ее об этом:
- Раньше я говорила себе, что каждый "мил человек" /1/ любит наложни-
цу за то именно, что она наложница, и всякий раз при таких мыслях мне
хотелось изменить свое имя жены, назвавшись наложницей. Теперь я поняла,
что это не так... Какой, скажите, сударыня, вот у вас секрет? Если бы вы
могли мне его вручить, то я готова, как говорится, "стать к северу лицом
и сделаться ученицей" /2/.
- Эх ты! - смеялась Хэннян. - Ты ведь сама небрежничаешь, а еще ви-
нишь мужа! С утра до вечера бесконечной нитью прожужжать ему уши - да
ведь это же значит "в чащи гнать пичужек"/3/. Их разлука усиливает их
чрезвычайно. Слетятся они и еще более предадутся своему вовсю... Пусть
муж сам к тебе придет, а ты не впускай его. Пройдет так месяц, я снова
тебе что-нибудь посоветую.
Чжу послушалась ее слов и принялась все более и более наряжать Бао-
дай, веля ей спать с мужем. Пил ли, ел ли Хун, хоть раз она непременно
посылала Баодай быть вместе с ним.
Однажды Хун как-то кружным путем завернул и к Чжу, но та воспротиви-
лась, и даже особенно энергично. Теперь все стали хвалить ее за честную
выдержку.
Так прошло больше месяца. Чжу пошла повидаться с Хэннян. Та пришла в
восторг.
- Ты свое получила, - сказала она. - Теперь ты ступай домой, испорти
свою прическу, не одевайся в нарядные платья, не румянься и не помадься.
Замажь лицо грязью, надень рваные туфли, смешайся с прислугой и готовь с
нею вместе. Через месяц можешь снова приходить.
Чжу последовала ее совету. Оделась в рваные и заплатанные платья, на-
рочно не желая быть чистой и светлой, и, кроме пряжи и шитья, ни о чем
другом не заботилась. Хун пожалел ее и послал Баодай разделить с ней ее
труды, но Чжу не приняла ее и даже, накричав, выгнала вон.
Так прошел месяц. Она опять пошла повидать Хэннян.
- Ну, деточка, тебя, как говорят, действительно можно учить! /4/ Те-
перь вот что: через день у нас праздник первого дня Сы /5/. Я хочу приг-
ласить тебя побродить по весеннему саду. Ты снимешь все рваные платья и
разом, словно высокая скала, восстанешь во всем новом: в халате, шарова-
рах, чулках и туфлях. Зайди за мной пораньше, смотри!
- Хорошо, - сказала Чжу.
День настал. Она взяла зеркало, тонко и ровно наложила свинцовые и
сурьмовые пласты, во всем решительно поступая, как велела Хэннян. Окон-
чив свой туалет, она пришла к Хэннян. Та выразила ей свое удовольствие.
- Так, хорошо, - сказала она, и при этом подтянула ей "фениксову при-
ческу" /6/ которая стала теперь блестеть так, что могла как зеркало от-
ражать фигуры.
Рукава у ее верхней накидки были сделаны не по моде. Хэннян распорола
и переделала. Затем, по ее мнению, фасон у башмаков был груб. Она в за-
мену их достала из сундука заготовки, и они тут же их доделали. Кончив
работу, она велела Чжу переобуться.
Перед тем, как проститься с ней, она напоила ее вином и наставительно
сказала:
- Когда вернешься домой и запримети
|
|
