сь! Я вчера ушел в город и  задер-
жался там допоздна. Пришлось заночевать у приятеля,  только  сейчас  иду
оттуда...
   - Наверное, после вашего ухода ей стало скучно одной, и она  отправи-
лась к своим в Хучжоу... - заметила молодая монахиня. - Или она  решила,
что наступил наш черед после ее двухдневного счастья... Пусть ее, ушла -
отыщется!
   Монахини думали сейчас о тех счастливых мгновениях, которые их ожида-
ют с молодым сюцаем, а Цзингуань их нисколько не  интересовала.  Они  не
догадывались, что мысли молодого человека заняты совсем другим.
   Прошло два-три дня в бесовских забавах, и сюцай сказал, что ему  пора
на экзамены и поэтому необходимо сменить жилье. Он нанял  слугу,  и  тот
унес его вещи. Монахини, понятно, больше не могли  его  задерживать,  но
взяли с него клятвенное обещание возвратиться.
   - Будет свободное время, непременно к нам приходите!
   Сюцай ответил, что обязательно вернется и, поклонившись, ушел.
   Прошло несколько дней.  От  Цзингуань  по-прежнему  не  было  вестей.
Встревоженная игуменья послала человека в Хучжоу, к матушке Ян, но  тот,
вернувшись, сказал, что девушка домой не приходила. Настоятельница не на
шутку перепугалась, однако, хорошенько все обдумав, не  стала  поднимать
лишнего шума, чтобы не всполошить мать, которая, глядишь, сама  заявится
в скит. Игуменья решила все разузнать обходными путями.
   Поскольку сюцай больше не появлялся, у нее возникли подозрения,  поэ-
тому надо было срочно его найти и хорошенько  расспросить.  Но,  как  на
грех, он не оставил адреса. Делать нечего, пришлось ждать, когда он поя-
вится сам. Но вот кончились все три тура экзаменов, за ними  прошло  еще
несколько дней, но сюцай не давал о себе знать.
   Между тем Вэньжэнь, добившись на экзаменах большого успеха, вновь по-
явился в доме своей тетки. Встретившись с Цзингуань, он сразу же забыл о
ските и о монахинях. А те, так его и не дождавшись, кипели от злости.
   - Есть же в Поднебесной такие неблагодарные люди! - возмущались  они.
- Наверное, этот злодей и украл нашу Цзингуань. Его рук дело! Вот отчего
он не появляется!
   Игуменья решила подать на сюцая жалобу в суд, но в  последний  момент
передумала - испугалась, что может навлечь на себя беду. Недаром в пого-
ворке сказано: однажды замарался, очиститься трудно!
   И тогда меж монашками вспыхнула ссора. Одна кричала, что надо  непре-
менно найти сюцая, а для этого идти  в  экзаменационную  палату;  другая
твердила, что следует ехать в Хучжоу на розыски Цзингуань. Словом,  пос-
порили они, но так ни до чего и не договорились.
   В самый разгар спора раздался настойчивый стук в ворота.
   "Уж не наш ли сюцай?" - обрадовались инокини и со всех ног  бросились
к выходу. Открыли ворота, а там стоит большой паланкин  и  рядом  четыре
малых. Слуга, стучавший в ворота, объяснил, что в скит пожаловала госпо-
жа такаято. Игуменья, услышав знакомое имя, поспешила к гостье, которая,
находясь здесь проездом, почтила скит своим присутствием. Дама вышла  из
паланкина, четыре ее служанки, уже успевшие выбраться из малых  паланки-
нов, окружили хозяйку, и толпа женщин двинулась в храм. Гостья села, об-
менялась с настоятельницей церемонными фразами, испила чаю. Дама  сказа-
ла, что желает провести в обители полуденное время, и послала своего че-
лядинца предупредить лодочника, что задержится.  Игуменья  повела  ее  в
свою комнату.
   - Я у вас не была года три, - сказала дама. - С тех пор, почитай, как
скончался мой супруг...
   - Однако сейчас ваш траур, как видно, уже  кончился...  Наверное,  вы
захотели возжечь благовония, а потому направили свои благородные стопы в
наше ничтожное место! Не так ли?
   - Именно так! - согласилась гостья.
   - Осенью у нас прекрасно! Вольготно!
   - Не до развлечения мне! Нет у меня сейчас  настроения!  -  вздохнула
дама.
   Игуменья прочла в словах гостьи намек.
   - Вам сейчас одиноко после кончины супруга?
   Дама, поднявшись, подошла к двери и прикрыла ее.
   - Мать-игуменья, я была всегда с тобой откровенна. Не забудь этого...
И сегодня я хочу говорить напрямую. Вот ты сказала, что я одинока. Какое
там одинока! Я места себе не нахожу! А ведь  прошло  после  смерти  мужа
всего только три года. Как же вы, голубушки, всю жизнь одни маетесь?
   - Почему же одни?.. Не буду таиться, почтенная. Не забывают нас  при-
хожане-благодетели. Иначе хоть помирай! Разве можно вытерпеть?
   - А есть ли кто сейчас у вас, матушка?
   - Был один прелестник - сюцай... на экзамены к нам приехал. Да только
недавно ушел и все не возвращается. Мы как раз о нем сейчас говорили.
   - Забудь пока о нем, матушка!.. Есть у меня к тебе  дело.  Если  ради
меня постараешься, то и сама внакладе не останешься!
   - Что за дело, почтенная? - заинтересовалась игуменья.
   - Заехала я как-то возжечь благовония в храм Осиянного Счастья. Оста-
новилась, как водится, у них на постой. И тут я увидела одного  монашка,
видом прелестного, но еще не бритоголового. Не скрою от тебя, вспыхнул в
моем сердце огонь, потому как истосковалась я за долгое время по  ласке!
Поднес этот отрок мне чаю, мы разговорились. Он мне  рассказал  о  себе,
сколько лет сообщил. И держится, надо сказать, свободно - без всякой бо-
язни, а говорит так складно, красиво! Одно слово - прелестник! И пошла у
меня голова кругом! Отослала я своих служанок, а его повлекла в постель.
Думаю, испытаю его в делах любовных. И что же ты думаешь? Этот  н