-
тея. К тому же инокиня может подать жалобу, а у меня, как на  грех,  для
суда нет ни времени, ни денег. И вот тогда я подумал: а что если ты, те-
тушка, оставишь на время девицу у себя? Помнится, есть у тебя в доме мо-
лельня, где моя старая кормилица следит за лампадами и благовонными све-
чами. Девушка могла бы пока пожить в молельне. Коли хватятся ее и  узна-
ют, где она, то беды из этого не будет, потому что живет она в доме, где
только одни женщины, к тому же следит в домашней  молельне  за  лампада-
ми... А после моих экзаменов, если ее не потребуют обратно в скит, я же-
нюсь на ней. Что ты на это скажешь, тетушка?
   - Ты пришел просить старую тетку, как тот герой из истории о красотке
Чэнь Мяочан /19/, - рассмеялась старая женщина. -  Норазонадочка  твоего
учителя, винить тебя трудно, к тому же ты собираешься на  ней  жениться.
Конечно, в монастыре ей делать больше нечего, однако ж и в моей молельне
оставаться неудобно. Люди вы молодые, горячие, будете то и  дело  встре-
чаться, а это может осквернить святое место... Есть у меня в  доме  одна
чистая комнатка, куда я и определю твою красавицу, пока у нее волосы  не
отрастут. А прислуживать ей станет моя служанка. Вот там вы поможете ви-
деться. Только приходить тебе следует поздно вечером, так,  чтобы  никто
тебя не заметил, а при встрече рядом будет кормилица. Так-то!
   - Ах, тетушка! Как я благодарен за твою доброту! Я тотчас приведу  ее
сюда и велю поклониться тебе в ноги!
   Простившись с теткой, он вышел из дома и возле ворот нанял  паланкин,
который доставил его в скит. Молодой человек рассказал Цзингуань о бесе-
де с теткой, чем очень обрадовал девушку. Она быстро вытащила  все  свои
ценности и принялась складывать пожитки.
   - Мои вещи пускай пока будут здесь! - сказал ей сюцай.  -  Я  оставлю
тебя у тетки, а сам вернусь в скит. Поживу здесь  с  монашками  какое-то
время, чтобы у них не было подозрений.
   - Видно, запали они вам в душу! - промолвила девушка.
   - Вовсе нет! В моем сердце одна только ты, к ним у меня  ничего  нет.
Остаюсь я только для отвода глаз, чтобы не было никаких  следов,  как  в
поговорке: "Золотая цикада одежку свою сменила". Словом, меня  никто  не
сможет заподозрить, даже если монахини пожалуются... Ты же знаешь, скоро
экзамены. Если же меня потянут в суд, то до экзаменов уже не допустят, а
это не шутка!
   - Коли они станут расспрашивать обо мне, говорите, что вы не  знаете,
куда я делась, потому как, мол, в это время отлучались по  своим  делам.
Словом, наплетите им что-нибудь. Они, конечно, подумают, что  я  ушла  к
своей матушке (ведь я часто уходила туда одна), и, по всей  вероятности,
сразу за мной не погонятся. Потом они, наверное, узнают,  что  меня  нет
дома, но к этому времени вы уже сдадите экзамены,  и  мы  придумаем  еще
что-нибудь! Когда же вы уедете из этих мест и будете жить в  другой  об-
ласти, они не посмеют ехать к вам, а если и заявятся, из этого ничего не
получится!
   Договорившись, они вышли из скита. Сюцай прикрыл ворота, оба  сели  в
паланкины и направились в дом тетки. Старой  женщине  очень  понравилась
ладная девушка со светлым ликом, щечки ее напоминали персиковый цвет,  а
нежная кожа, казалось, могла порваться от самого легкого прикосновения.
   - Теперь мне понятно, почему племянник присмотрел тебя, голубушка!  -
засмеялась она. - Будешь жить у меня, вряд ли кто из посторонних посмеет
тебя потревожить! Ничего не бойся! Тетка обратилась к племяннику: - Само
собой, ты тоже мог бы жить в моем доме. Да только если  ты  здесь  оста-
нешься, кто-нибудь непременно появится вслед за тобой, и тогда  случится
неприятность. Так что, милый племянник, лучше тебе найти  другое  жилье,
где ты будешь спокойно готовиться к экзаменам!
   - Верно, тетушка! Если я и буду приходить, то только на короткое вре-
мя!
   Итак, Цзингуань осталась в доме тетки Вэньжэня. Сюцай, пробыв  с  нею
ночь, наутро простился и ушел, чтобы найти себе  другое  жилище.  Но  об
этом пока говорить не будем.
   А теперь мы вернемся к трем монахиням из скита Плывущей Бирюзы.  Отс-
лужив трехдневный молебен, они вернулись в обитель. Видят  -  ворота  не
заперты, а в храме ни единой души. Все кругом пусто и тихо.
   - Куда они запропастились? - воскликнула игуменья. Впрочем, ее мысли,
как и других монахинь, вертелись вокруг молодого сюцая, а  Цзингуань  их
особенно не заботила. Они бросились в келью Вэньжэня. Вещи и сундучок  с
книгами стояли на месте. Монахини соазу успокоились. А где же Цзингуань?
В келье нет ни ее, ни вещей. Что за чудеса? Пока они гадали  да  рядили,
появился Вэньжэнь.
   - Пришел! Пришел! - обрадовались монахини. Их лица озарила счастливая
улыбка.
   - Целых три дня не виделись! Душа истосковалась! Ну прямо  невмоготу!
- воскликнула игуменья, вцепившись в сюцая. О Цзингуань она тут же забы-
ла. - Скорее, скорее в келью!
   Настоятельница потащила за собой сюцая, не обращая внимания на  моло-
дых инокинь, которые взирали на нее с завистью, глотая слюнки. Сюцай ус-
тупил бурному натиску монахини...
   - Куда же запропастилась наша Цзингуань? - наконец вспомнила  настоя-
тельница. - Вы же с ней оставались вдвоем.
   - Откуда мне знать, куда она девал