жить  у
нас в ските, частица счастья коснется и нашей обители, отчего лик  Будды
засверкает яркими красками. Только вот что почтенная, ничтожная  инокиня
вряд ли достойна быть ее наставницей!
   - Ну к чему ты так, матушка! - воскликнула вдова.  -  Окажи  ей  хоть
немного своей милости, я и тем буду довольна!
   - Разве могу я проявить небрежение к вашей дочери?.. Скит наш, конеч-
но, не из богатых, но все же, благодаря заботам  прихожан-дарителей,  мы
не испытываем скупости ни в пище, ни в одежде. Так что об этом не беспо-
койтесь!
   - Коли так, выберем подходящий день, и забирай дочку с собой! -  про-
говорила вдовица и, взглянув на численник, вытерла набежавшие слезы. Мо-
нахиня принялась ее утешать.
   Гостья прожила в доме два дня. В назначенный день мать и дочь, горько
плача, простились друг с другом, и девушка с игуменьей  сели  в  нанятую
лодку, которая должна была отвезти их в Обитель Плывущей Бирюзы.  Позна-
комившись с монахинями, девушка совершила перед настоятельницей положен-
ные поклоны и, приняв постриг, получила монашеское  имя  Цзингуань,  что
значит Воплощенное Безмолвие. Так девица из семьи Ян  стала  инокиней  в
Обители Плывущей Бирюзы. А произошло все из-за оплошности ее  матери,  о
чем лучше всего можно сказать стихами:
   Девицу терзает жестокий недуг - телом стала слаба.
   Но неужели бесовский план уготовила ей судьба?!
   Неразумная мать послала ее к порогу Пустотных врат.
   Сама нашла ей такую обитель, где свил гнездовье разврат.
   Вы, конечно, спросите: почему игуменья  посоветовала  вдовице  отдать
дочь в монахини? А дело все в том, что нужна ей была приманка, чтобы за-
получить для своих непотребных дел молоденьких смазливых учениц, а  кра-
сивая девушка могла всколыхнуть любое мужское сердце. Вот почему настоя-
тельница с помощью лживого своего гадания коварно уговорила вдову отдать
дочь в монахини. Хитрая игуменья знала, что вдова согласится. Какая мать
не пожелает видеть дочь здоровой и счастливой?
   Как мы знаем, девушке в ту пору исполнилось всего двенадцать  лет,  и
она, понятно, многого еще не понимала. Будь она повзрослее, ни за что бы
не согласилась идти за монахиней. Но дело сделано!
   После пострижения девушка несколько раз в год посещала  мать,  иногда
одна, а порой вместе с игуменьей. Надо вам сказать, что,  когда  девушка
жила с матерью, вдова, души не чаявшая в дочери, всякую ничтожную  хворь
принимала за тяжкий недуг, отчего постоянно за  нее  тревожилась.  После
того как дочь ушла в монастырь, печали матери намного  поубавилось,  так
как болезнь дочки уже не была у нее перед глазами. К тому же дочь, наве-
щая ее, казалась вполне здоровой и всякий раз успокаивала мать,  говоря,
что старый недуг как будто ее покинул. Словом, женщина уверила себя, что
сделала правильно, отдав дочь в монастырь, и мало-помалу успокоилась.
   Здесь наша история разделяется на две части, и  мы  сейчас  расскажем
вам об одном сюцае по фамилии Вэньжэнь, а по имени Цзя, который проживал
в Желтопесочном переулке города Хучжоу. Вообще говоря,  молодой  человек
был уроженцем Шаосина, а попал сюда потому, что в свое  время  его  дед,
получив в Учэне место учителя, перебрался туда вместе со  своей  семьей.
Семнадцатилетний сюцай был красив, как Пань Ань, а умен,  как  Цэыцзянь,
однако из-за крайней бедности своей до сих пор не обзавелся семьей и жил
с матерью, которой было в ту пору сорок лет. Приятели любили  и  уважали
юношу за утонченные и в то же время свободные манеры, а также за его жи-
вость и непосредственность, чем он действительно выделялся среди других.
Неудивительно, что многие старались помочь ему деньгами или, что  бывало
чаще, приглашали его на пирушки. Ни одно застолье, пожалуй,  не  обходи-
лось без него, а если он по какойто причине отсутствовал, все чувствова-
ли, что пиршеству чего-то не хватает.
   Как-то в середине января, в ту пору, когда начинает пышно цвести мэй-
хуа, друг Вэньжэня предложил ему проехаться по местам Ханчжоуских увесе-
лений, а потом посетить Сиси-Западный Ручей и полюбоваться  там  цветами
мэйхуа. Вэньжэнь, как водится, доложил об этом своей матушке,  и  друзья
тронулись в путь. Прошел один день и одна ночь, когда они наконец добра-
лись до Ханчжоу.
   - Давай поначалу съездим к Западному Ручью, посмотрим  на  мэйхуа,  а
потом уж отправимся в город! - предложил друг.
   Он велел лодочнику повернуть к Сиси. Часа через два с небольшим лодка
остановилась, и юноши вышли на берег. За ними последовали слуги со  жба-
нами вина и с коробами, в которых находилась снедь. Пройдя не более  по-
ловины ли, они очутились у соснового бора. Среди огромных, в обхват тол-
щиной, сосен белели стены одинокого скита. Кругом царило безмолвие,  ко-
торое нарушало лишь журчание ручья. Юноши подошли к воротам,  напоминав-
шим по форме иероглиф "восемь" /12/. Ворота оказались на запоре.  Однако
спутники почувствовали, что за ними кто-то наблюдает.
   - Какое тихое и приятное место! - проговорил друг. - Давай постучим и
попросим у монахов чашку чая! Согласен?
   - Нет, сначала полюбуемся цветами, ведь мы же за этим приехали! А сю-
да мы успеем зайти и потом! - возразил сюцай.
   - Пусть будет по-твоему!
   И они, удалившись от скита, направились к тому месту, где цвели  мэй-
хуа. Вот что можно сказать по этому поводу:
   Словно кипящее серебро, цветочная пена бела.
   Словно волшебный нефрит ра