Убил моего сына да еще надумал меня дурачить  -
подсунул чужой труп!
   И старик бросился на монаха с кулаками.
   Монах, видя неминуемую опасность, громко закричал.  На  его  счастье,
поблизости оказались с десяток учеников и мальчишек - послушников из его
обители - они пришли к ямыню узнать, чем кончился суд. Услыхав  жалобные
вопли своего наставника, они бросились к нему на помощь, повалили стари-
ка на землю и принялись молотить кулаками. Боясь за отца, Цюйфэй  взвол-
новался настолько, что даже забыл о своем женском наряде.
   - Братья! Братья! Не бейте его! - закричал он, подбегая к месту свал-
ки.
   Послушники подняли глаза и сразу его узнали.  Отпустив  старика,  они
обступили товарища.
   - Наставник! Наставник! Цюйфэй нашелся! Вот это да! -  закричали  они
настоятелю.
   - Это монахиня из обители Великого Блаженства, - сказал стражник,  не
сразу поняв в чем дело. - Она будет содержаться под стражей, пока ее  не
возьмут на поруки. Вы, наверное, обознались!
   - Вот оно что! Ты переоделся монахиней и веселился в женском монасты-
ре! А тем временем из-за тебя наш учитель терпел столько мук!
   Тут только все сообразили, что происходит. Раздался оглушительный хо-
хот. Настоятельница Ляоюань с позеленевшим лицом проклинала Цюйфэя. Ста-
рый монах растолкал учеников, схватил мнимую монахиню за шиворот и  при-
нялся колотить.
   - Проклятый ублюдок! Ты веселился, а я из-за  тебя  чуть  не  пропал!
Сейчас же пойдем к начальнику уезда!
   И он потащил Цюйфэя в ямынь.
   Отец Цюйфэя мигом понял, что сыну грозит суровое  наказание,  и  стал
умолять монаха:
   - Уважаемый учитель, я был несправедлив и кругом неправ. Я отблагода-
рю тебя, не останусь в долгу, только сжалься над сыном, не  тащи  его  к
уездному! Какникак, а ведь он был твоим учеником.
   И он отбивал поклон за поклоном.
   Но монах, перетерпевший от старика столько обид и поношений,  слушать
ничего не хотел и продолжал тянуть Цюйфэя за собой. Стражник повел назад
настоятельницу.
   - Что такое, монах? Зачем ты привел обратно эту женщину?  -  удивился
уездный начальник.
   - Отец ты наш, это не женщина, а мой ученик Цюйфэй, переодетый женщи-
ною!
   - Что за наваждение! - засмеялся начальник уезда  и  приказал  Цюйфэю
выкладывать все начистоту.
   Монашек не стал запираться и во всем признался.
   Начальник уезда вынес приговор: настоятельнице и беглому монаху  дать
по сорок палок, после чего Цюйфэя наказать по всей строгости  закона,  а
бывшую настоятельницу продать в услужение, а чтобы другим было  неповад-
но, надеть на обоих кангу, вычернить пол - лица краскою и в  таком  виде
провести по городу; обитель Великого Блаженства разрушить до  основания;
старого монаха и родителей Цюйфэя за отсутствием вины отпустить с миром.
   Старики словно языки проглотили. Размазывая по лицу  слезы  и  утирая
носы, они уцепились за кангу и вышли вместе с сыном из ямыня.
   Это происшествие вызвало в городе большое волнение.  Все  жители,  от
мала до велика, сбежались посмотреть на преступников. А какой-то  шутник
успел мигом сложить песенку:
   Жаль тебя, старик-монах:
   Скрылся ученик-монах.
   В женском платье жил без страха.
   Не признали в нем монаха.
   Объявился лжемонах,
   И в беде уже монах.
   Умер, думали, монах.
   Оказалось, жив монах.
   "Молодой монах в беде! -
   Все кричали на суде. -
   Бей монаха-старика,
   Погубил ученика!"
   Только в драке под конец
   Обнаружился беглец.
   Из-за юного монаха
   Старичок дрожал от страха.
   А монахини-блудницы
   Не успели схорониться.
   Родственники Хэ Дацина вместе с Третьим Куаем прибежали к госпоже  Лу
и сообщили ей о суде, о признании монахинь и приговоре уездного. Госпожа
Лу едва не умерла от горя. В тот же вечер она приготовила гроб,  одеяние
для умершего и обратилась к начальнику уезда с просьбой допустить  ее  в
опечатанную обитель. Тело Дацина переложили в новый гроб и, выбрав  под-
ходящий день, предали земле на семейном кладбище.
   Что еще осталось рассказать? Старая настоятельница обители  Отрешения
от мирской суеты умерла с голода, и староста с помощниками, сообщив о ее
смерти начальнику уезда, похоронили старуху.  А  госпожа  Лу,  постоянно
держа в памяти дурной пример своего мужа, который  сгубил  себя  блудом,
дала сыну самое строгое воспитание. Впоследствии сын ее  получил  ученую
степень Сведущего в канонах /13/ и должность помощника судьи провинции.
   Завершим наш рассказ следующими стихами:
   Среди цветов распутник жил,
   В блаженстве ночи проводил,
   Стать мотыльком он был готов,
   Чтоб умереть среди цветов.
   В закатный час и на заре
   Смех не смолкал в монастыре.
   Вот жизнь! И на небе святой
   Во сне не видывал такой.
   Слепая страсть!
   О, как смешна
   Она в любые времена!

   КОММЕНТАРИИ

   1. "Две монахини и блудодей" ("Повесть о