| |
ько потом постучали в ворота. Ляоюань решила, что это вер-
нулся служка, и поспешила отворить. Ее мигом схватили, отвели в дом и
принялись обшаривать комнату за комнатой. Никто из беглянок не успел
скрыться. Переодетый монах Цюйфэй спрятался было под кровать, но его за-
метили и с позором оттуда выволокли.
- Я к их делу непричастна! - уверяла Ляоюань. - Они только попросили
у меня приюта на короткое время. Сжальтесь над нашей обителью, почтен-
ные, а за благодарностью дело не станет.
- Нельзя! - наотрез отказался староста. - Сама знаешь, какой наш на-
чальник уезда строгий! Он непременно спросит, где схватили преступниц,
что мы ему ответим? Виновата ты или нет - нам все равно. Ответ дашь в
уездном ямыне.
- Конечно, вы правы, но отпустите хотя бы мою ученицу - ведь она
только успела принять постриг! Есть же у вас человеческие чувства!
Деньги сделали свое, и староста уже готов был согласиться. Но тут
кто-то из его помощников сказал с сомнением:
- Как можно ее отпустить? Если она ни в чем не замешана, почему она
так перепугалась и даже под кровать спряталась? Как хотите, а что-то
здесь нечисто.
С ним никто не стал спорить, и переряженного монаха связали. Десять
преступников, соединенные одною веревкой, были похожи на пирожки
цзун-цзы, которые продают в праздник Начала лета, нанизывая на нитку.
Итак, монастырь закрыли, и монахинь повели в уездный город. Всю дорогу
до города Ляоюань бранила и проклинала Цзинчжэнь, которая впутала ее в
беду, и та не осмеливалась возразить ни единым словом. Да, поистине вер-
но сказано:
Сварить никак не могли
Старую черепаху,
Бросить под днище котла
Тутовый хворост пришлось /12/.
День склонялся к вечеру, и уездного начальника уже не было в ямыне.
Староста с помощниками разошлись по домам. Улучив момент, Ляоюань успела
шепнуть монашку:
- Когда завтра нас приведут на суд, ты лучше помалкивай. Скажи только
одно - что ты ученица и приняла постриг совсем недавно. Я сама все
объясню. Вот увидишь, нам ничего не будет!
На другой день начальник уезда открыл присутствие спозаранку, и ста-
роста ввел арестованных.
- Монахини из обители Отрешения от мирской суеты спрятались в обители
Великого Блаженства. Мы всех схватили, а заодно привели и монахинь из
обители Великого Блаженства.
Уездный начальник приказал арестованным встать на колени у края по-
моста и отдал распоряжение стражникам доставить в ямынь старого монаха,
родных Хэ Дацина, Третьего Куая и родителей Цюйфэя.
Скоро все вызванные явились, и начальник приказал им встать на колени
по другую сторону помоста. Тут Цюйфэй с немалым изумлением увидел и уз-
нал старого своего учителя. "Что за притча? Как учитель замешался в эту
историю? Смотри-ка, и отец с матерью тоже здесь!" - сказал он про себя.
Окликнуть родителей он не решился и спрятался подальше за спинами ос-
тальных, чтобы его не признали. Нимало не стесняясь присутствием уездно-
го начальника, старики разразились слезами и накинулись на монахинь:
- Бесстыдницы! Наглые суки! За что вы уморили нашего сына? Отдайте
нам его, отдайте живого!
Их жалобы и укоры, обращенные к монахиням, повергли Цюйфэя в еще
большее изумление. "Я жив и здоров, а они кричат, что монахини меня умо-
рили!" Цзинчжэнь и Кунчжао, боясь родных Хэ Дацина, не решались раскры-
вать рот.
- Тихо! Молчать! - прикрикнул на стариков уездный и обратился к моло-
дым монахиням: - Вы дочери Будды и должны блюсти свои обеты, а вы прята-
ли у себя монаха, а потом убили его. Говорите всю правду, и суд окажет
вам снисхождение.
Зная тяжесть своего проступка, Цзинчжэнь и Кунчжао были чуть живыми
от страха. Как говорится, внутренности у них сплелись в клубок - ни на-
чала не найти, ни конца. Когда же они услыхали, что начальник уезда
спрашивает не про Хэ Дацина, а про какого-то монаха, они совсем потеря-
лись. Даже Цзинчжэнь, всегда такая бойкая на язык, сейчас не могла вы-
молвить ни слова, словно губы ей замазали клеем. Лишь после того, как
начальник повторил свой вопрос в четвертый и в пятый раз, она выдавила
из себя:
- Мы не убивали монаха.
- Ах, ты еще отпираешься? - закричал начальник уезда. - Может быть,
попробуешь убедить нас, что это не вы убили монаха Цюйфэя из обители Ве-
ликого Закона и закопали его у себя в саду? Пытать их!
Палачи, стоявшие по обе стороны от уездного, рявкнули: "Слушаемся!" -
и схватили монахинь.
Настоятельница Ляоюань вся тряслась от ужаса. Начальство приняло
мертвого Хэ Дацина за Цюйфэя. Но если расследование будет продолжаться,
ее любовные проказы тоже откроются! "Удивительное дело! Про Дацина никто
не вспоминает, а подбираются прямо ко мне!" - подумала она и стрельнула
глазами в сторону монашка Цюйфэя. Тот уже понял, что его старики обозна-
лись, и ответил настоятельнице беспомощным взглядом. Тем временем палачи
надели на монахинь колодки. Но разве нежное, хрупкое тело монахинь спо-
собно выдержать жестокую муку? Когда на них надели колодки, они едва не
лишились рассудка.
- О, могущественный господин начальник! Не
|
|
