ься, а деньги получишь сразу за все - и за прежнюю работу,  и  за
эту.
   - Ну что ж, завтра и начнем, - согласился Куай, а тем временем внима-
тельно огляделся вокруг.
   Комната почти пустая, человеку здесь не схорониться. Он вышел и снова
огляделся. "Ленту я нашел в восточном дворе, там и  надо  разведать",  -
решил он. Он простился с прислужником и направился к  восточному  двору.
Ворота были приоткрыты. Куай заглянул  внутрьдвор  был  пуст.  Он  прос-
кользнул в ворота и подошел к дому. На дверях висел замок. Куай прильнул
ухом к щели - внутри все было тихо. Куай  приблизился  к  кухне.  Оттуда
раздался смех. Он замедлил шаги и поглядел в окно: в кухне играли и рез-
вились две послушницы. Одна, поменьше, упала на пол, а другая, как можно
было догадаться, изображала мужчину: расставила ноги, села  на  подружку
верхом и старалась ее поцеловать. Младшая что-то крикнула.
   - Чего кричишь, ведь в твои ворота уже входили! - сказала старшая.
   Третий Куай от души веселился, глядя на это зрелище.  Но  внезапно  в
носу у него защипало, и он громко чихнул. Перепуганные послушницы  вско-
чили на ноги:
   - Кто там? - воскликнули обе в один голос.
   - Это я. Наставница дома? - сказал Куай и подошел к двери, но, вспом-
нив только что увиденное, не смог сдержаться и рассмеялся.
   Послушницы поняли, что мастеровой подсматривал за ними, и покраснели.
   - Какое у тебя дело, мастер Куай? - спросили они.
   - Дело нехитрое: пришел к вашей наставнице за деньгами.
   - Ее нет дома, вернется через несколько дней.
   Куаю ничего не оставалось как уйти. Послушницы заперли дверь и приня-
лись бранить мастерового на чем свет стоит.
   - Дикарь! Подкрался, словно вор. Негодяй!
   Подслушанный разговор - еще не улика, а никаких  следов  исчезнувшего
Дацина Куай не обнаружил. "И  все-таки  беседа  этих  девчонок  подозри-
тельна, - думал он. - Правда,  я  не  все  понял,  но  не  беда:  завтра
возьмемся за дело сызнова".
   На следующее утро он пришел со столярной снастью на западный  дворик.
Обмерив доски, он их распилил и принялся  обстругивать.  За  работою  он
беспрерывно раздумывал над тем, как бы раздобыть сведения о Хэ Дацине. В
середине дня из дома вышла  Цзинчжэнь.  Перекинувшись  с  мастером  нес-
колькими незначащими словами, она подняла голову и заметила, что лампада
почти погасла. Цзинчжэнь велела  послушнице  принести  огня.  Послушница
вернулась с новой плошкой и, поставив ее на столик, принялась распускать
веревку, на которой висела лампада. По неосторожности она слишком быстро
ослабила веревку, лампада полетела вниз и, угодив прямо в голову  стояв-
шей внизу монахини, раскололась пополам. Масло выплеснулось и  обрызгало
монахиню с головы до пят. Цзинчжэнь вне себя от ярости бросилась к  пос-
лушнице и схватила ее за волосы.
   - Грязная девка! Потаскуха! Тебе вскружили голову, и  ты  уже  ничего
кругом не видишь! Испоганила мне все платье!
   Куай отложил в сторону свою снасть  и  поспешил  на  помощь  девочке.
Цзинчжэнь, кипя от злости, разжала руки и, не переставая  поносить  пос-
лушницу, пошла в дом, чтобы переменить платье. Послушница жалобно плака-
ла, волосы ее растрепались и рассыпались по спине. Когда монахиня  ушла,
она пробормотала:
   - Так исколотить меня за то, что я разлила масло! А сама  человека  в
гроб вогнала. Вот бы спросить с нее за это!
   Третий Куай поспешил воспользоваться случаем.
   Слова что леска и крючок,
   Бери же их смелей,
   И правду выудишь легко,
   Сумеешь ложь поймать.
   Юная послушница была в том возрасте, когда впервые пробуждается любо-
пытство к любовным играм. Видя, как Хэ Дацин забавляется  с  монахинями,
она тоже хотела изведать вкус этих забав. Однако, в отличие от  Кунчжао,
Цзинчжэнь отличалась нравом крутым и строптивым.  С  самого  начала  она
ревновала Дацина к Кунчжао и соглашалась делиться с подругою лишь  пото-
му, что той принадлежало первенство в их общей связи. Когда  гость  ока-
зался в ее комнате, она твердо решила проглотить его одна, без чужой по-
мощи. О том, чтобы дать послушнице ее долю, хотя бы даже самую малую, не
могло быть и речи! Послушница терпела, терпела, но в конце концов  в  ее
сердце родилась ненависть к наставнице. И сегодня,  во  власти  обиды  и
возмущения, она открыла тайну, даже не  подозревая,  с  каким  вниманием
Третий Куай ловит каждое ее слово.
   - Как же она уморила человека? - спросил мастер.
   - Вместе с той распутницей из восточного двора. День и  ночь  они  по
очереди развлекались с господином Хэ и в конце концов свели его в  моги-
лу.
   - А куда дели труп?
   - Позади восточного двора есть заглохший сад. Там его  и  зарыли  под
кипарисом.
   Третий Куай хотел задать еще вопрос, но в этот миг вошел  прислужник,
и они умолкли. Девочка, не пере