она:
   В обители монахиня жила,
   Томилась, одиночество кляла.
   Но как-то раз в один из мирных дней
   Случайный путник постучался к ней.
   Любовной страстью воспылали вмиг,
   Бороться с ней не мог никто из них.
   Беседа их недолгою была,
   Она к деяньям дивным привела.
   Новоявленные любовники совсем забыли про послушницу и, когда она  от-
ворила дверь, вскочили в смятении. Но девочка  молча  поставила  чай  на
стол и вышла, прикрывая рукою рот, чтобы не рассмеяться.
   Стемнело, и Кунчжао зажгла лампу. Потом она  подала  вино,  фрукты  и
овощи. Любовники сели за стол друг против друга. Но монахиня была в тре-
воге. Она боялась, как бы послушница не разболтала о том, что видела,  и
решила пригласить девочку и ее подругу к столу.
   - Мы здесь блюдем пост, а гостя не ждали, и ничего мясного у нас нет.
Простите за жалкое угощение, - сказала хозяйка.
   - О, не надо так говорить, ваши извинения меня смущают! Кроме  вашего
расположения и доброты ваших учениц, мне не надо  ничего!  -  воскликнул
гость.
   Все четверо принялись за еду и питье.  Чарка  сменяла  чарку,  и  они
быстро захмелели. Дацин поднялся со своего места и, пошатываясь, подошел
к Кунчжао. Отхлебнув глоток из своей чарки, он обвил рукою шею  монахини
и поднес вино к ее губам.
   Кунчжао осушила чарку до дна и совсем  опьянела.  Видя  ее  слабость,
послушницы хотели выйти, но Кунчжао удержала их.
   - Нет, мы были вместе и будем вместе. Я вас никуда не отпущу.
   Девочки стыдливо прикрыли лица рукавом халата. Дацин обнял  обеих  по
очереди и, отведя рукав, крепко поцеловал. В этот миг для юных послушниц
распахнулись врата любви, и чувство стеснения перед наставницею исчезло.
Сбившись в тесный кружок, все продолжали пить, пока  хмель  окончательно
не затуманил им голову. Потом все легли на кровать и  стали  обниматься,
прижавшись друг к другу так крепко, словно их склеили липким  лаком.  Хэ
Дацин взялся за дело и исполнял привычные свои обязанности с таким усер-
дием и старанием, что Кунчжао, впервые  вкушавшая  плоды  любви,  жалела
лишь о том, что они не вдвоем в постели.
   Наступило утро. Кунчжао позвала прислужника, который воскурял  благо-
вония в храме, и дала ему три цяня серебром: она хотела подкупить его  и
задобрить, чтобы он никому и ни о чем не рассказывал. Потом она дала ему
еще денег и велела купить вина, рыбы, мяса и овощей.
   Обычно прислужнику за целый день доставалась лишь  чашка-другая  пох-
лебки да тарелка крошеных овощей. Вкуса настоящей еды он даже и не знал.
Он был уже стар, слаб телом, глух и подслеповат, ноги его двигались мед-
ленно и с трудом. Но теперь, получив три цяня и деньги на вино  и  мясо,
он словно преобразился. Взор сделался острее, руки проворнее, тело стало
крепче, чем у тигра, и он громадными  прыжками  помчался  на  рынок.  Не
прошло и двух часов, как он вернулся с покупками, и угощение уже  стояло
перед гостем. Но это к нашему рассказу прямого отношения не имеет.
   Кроме Кунчжао, которая занимала восточную половину обители, в  монас-
тыре жила еще одна монахиня. Звали ее Цзинчжэнь, и нрава она была не ме-
нее ветреного. Ее покои находились на западной стороне. При ней состояли
послушница и прислужник, смотревший за курильницами. Несколько дней под-
ряд прислужник замечал, что в восточные ворота то и дело проносят вино и
разные кушанья. Он доложил об этом Цзинчжэнь, и та мигом догадалась, что
Кунчжао веселится непристойным для монахини образом. Однажды, оставив  в
своих покоях послушницу, она направилась к Кунчжао. Едва подошла  она  к
дверям, как они распахнулись, и на пороге появился прислужник с  большим
чайником для вина и пустой корзиной.
   - Что угодно наставнице? - осведомился он.
   - Я пришла поговорить с твоей хозяйкой.
   - Сейчас я ей доложу.
   - Мне все известно, - остановила его Цзинчжэнь. -  Докладывать  неза-
чем.
   Увидев, что они попались, служка покраснел и не  осмелился  возразить
ни единым словом. Он молча запер двери и двинулся следом  за  Цзинчжэнь,
но когда они приблизились к спальне Кунчжао, громко крикнул:
   - Пришла наставница с западного двора!
   Кунчжао сперва растерялась, услыхав возглас прислужника, но тут же  и
опомнилась. Она велела Дацину спрятаться за ширмой и поспешила навстречу
гостье.
   - Хорошее ты нашла себе занятие, нечего сказать! - воскликнула Цзинч-
жэнь. - Ты осквернила наш храм! Мне придется свести тебя в сельскую  уп-
раву!
   И она потянула Кунчжао за рукав.
   От страха лицо Кунчжао покрылось пятнами,  сердце  застучало,  словно
железный молот. Она не могла вымолвить и двух слов, ноги  ее  не  слуша-
лись, колени подгибались. Довольная действием, которое произвела ее  уг-
роза, Цзинчжэнь громко рассмеялась.
   - Не бойся, я шучу. Но если у тебя и на самом деле  поселился  гость,
несправедливо скрывать его от меня и пользоваться всеми радостями и удо-
вольствиями одной! Покажи-ка его скорее!
   Кунчжао успокоилась и велела Дацину выйти.
   Цзинчжэнь была на редкость хороша  собою,  и  ее  очарование  пленяло
всех, кто бы ее ни увидел. На вид ей можно было дать  лет  двадцать  или
немного побольше. Она была старше Кунчжао, но своею прелестью намного ее
превосходила.
   - Где вы живете? - спросил Дацин.
   - В этой ж