Эндрю был уже там. Похоже, мой лиловый зонт и плащ ему очень понравились.
     У него оказался фотоаппарат, и он уговорил меня сфотографироваться. Мы 
вновь вышли 
на улицу, и он не раз заснял меня перед входом в ресторан. Мы далее попросили 
заведующего 
рестораном сделать пару снимков нас двоих. Поскольку рост Эндрю более метра 
восьмидесяти, 
я едва доставала ему до плеча.
     Администратор провела нас к столику в задней части ресторана, где нам 
никто не мешал. 
На столе стояла одна алая роза с розовой лентой.
     Этот дожливый день пришелся на 3 июня.
     С той поры мы всегда отмечали 3 июня как годовщину нашей встречи.
     Несмотря на все наши разъезды, нам всегда удавалось встречаться, по 
крайней мере два 
раза в неделю. На приемах у моих друзей, его друзей или же на приемах в опере 
или у наших 
общих друзей. Ведь ньюйоркцы больше всего обожают приемы.
     Мы постоянно были вместе. На Рождество и, разумеется, на Пасху. На День 
благодарения, 
на дни рождения друзей и на благотворительных представлениях оперной гильдии. 
Если я 
где-то появлялась одна, меня тотчас спрашивали, где Эндрю. Если же он приходил 
без меня, 
его сразу спрашивали обо мне.
     Он полностью перевернул мою повседневную жизнь. Он каждый вечер звонил мне,
 и, 
когда у меня появлялось новое кимоно, я непременно хотела сначала показать его 
Эндрю. Я 
получала материю из Японии, а поскольку шила сама, то в первую очередь хотела 
услышать его 
мнение. Даже будучи где-то, мы постоянно созванивались. Я сопровождала его в 
турне по 
Европе и в самой Америке.
     Это случилось 14 апреля следующего года. Нас пригласили на день рождения 
нашего 
друга Карла, уроженца Германии и знаменитого художника по костюмам. Он 
проектировал 
костюмы для Барышникова, очень известного к тому времени и в Японии. Карлу 
исполнялось 
сорок два, и нас, естественно, пригласили.
     Я надела праздничное светло-голубое кимоно с широкими рукавами и рисунком 
из цветов 
вишни. Была пора цветения вишни (в Вашингтоне начался праздник любования 
цветением 
вишни). Мое кимоно, все в цветах вишни, произвело фурор, и меня часто 
фотографировали.
     Когда же я сообщила, что и у меня нынче день рождения, то Франко выпил за 
мое и Карла 
сорокадвухлетие и известил всех об этом. Он, похоже, принял "тот же день" за 
"тот же год". 
Должно быть, в своем по-весеннему нарядном кимоно я выглядела помолодевшей (в 
ту пору 
мне было шестьдесят). Разумеется, и Эндрю выпил за мое сорокадвухлетие.
     С того времени Карл и я каждый год отмечаем вместе дни рождения. Все наши 
друзья из 
балета, оперы и музыкального цеха думают, что Карл и я ровесники. Уже и я сама 
почти 
уверовала в это.
     Благодаря неоценимой дружбе Эндрю я во многих отношениях стала богаче. Он 
брал 
меня на все оперы, фильмы и мюзиклы, которые считал стоящими того, чтобы их 
посмотреть. 
Разумеется, сюда входили и всем известные мюзиклы вроде A Chorus Line 
("Кордебалет"), или 
Cats ("Кошки"), но мы посещали и менее громкие постановки, наподобие блестящего 
спектакля 
"Пиаф", где одна французская звезда показывает зрителям жизнь Эдит Пиаф.
     Он брал меня с собой на аргентинское танцевальное шоу, где звучало танго, 
а также на 
многие замечательные фильмы. Это не были популярные развлекательные кинокартины,
 но он 
выбирал фильмы и шоу, которые ценила критика, и объяснял их мне. За это я ему 
очень 
благодарна. Для меня было настоящим подарком иметь рядом такого учителя, 
который мог 
доступным языком рассказать о музыке, живописи и эстраде.
     Когда я была в Японии, меня особенно радовали его звонки по утрам из 
Нью-Йорка, 
Канады, Франции, Испании - всех тех мест, где он как раз находился.