Я работала в школе для физически и умственно неполноценных детей. Дети 
разных 
национальностей (ведь мы были в Нью-Йорке) испытывали расположение ко мне, и 
каждого 
ребенка я считала по-своему достойным любви.
     Там я повстречала итальянскую малышку Мию. Ее отличали монголоидные черты 
лица и 
маленький рост. Я считала ее восьмилетней, но ей было уже четырнадцать. У нее 
были чудные 
большие глаза, и, когда она, как дитя, забиралась мне на колени, я невольно 
обнимала ее (тогда 
другие дети, ревнуя, начинали наперегонки карабкаться на меня).
     Я познакомилась с мамой Мии и стала наведываться к ним домой. Отец Мии, 
Антонио 
Кальбано, был в ту пору известным оперным постановщиком, а ее мать до рождения 
Мии была 
певицей-сопрано. Они, похоже, поздно поженились. Он выглядел лет на шестьдесят, 
ей же 
было около пятидесяти.
     Однажды я смастерила для Мии куклу из бумаги. Услышав, что в этот вечер 
должен 
вернуться из Италии ее отец, я решила пораньше распрощаться, но меня уговорили 
с ними 
отужинать. Итак, мы все - супруги, Мия, бабушка и я - сели за стол, где удалось 
отведать 
настоящей итальянской кухни (впрочем, это моя любимая кухня). Приготовление 
соуса для 
спагетти с мясом занимает целых три дня, и домашнее спагетти было гордостью 
бабушки.
     За ужином госпожа Кальбано рассказывала мужу, что Мия очень привязана ко 
мне и не 
отходит ни на шаг. Затем мы заговорили об опере.
     Когда перед войной в Японии речь заходила об опере, в основном это были 
"Мадам 
Баттерфляй", "Богема", "Сон в летнюю ночь", "Травиата", "Аида" или "Кармен". 
Меня все 
считали знатоком оперы.
     - Имели ли вы возможность у себя на родине смотреть европейские оперы? - 
поинтересовался у меня во время ужина отец Мии.
     - Да, у нас есть оперные труппы, и я очень люблю оперу, - ответила я и 
рассказала, 
какие оперы видела в Японии.
     Я поведала, что в Японии тоже есть замечательные оперные певцы, поющие 
свои партии в 
японском переводе (до войны все оперы пелись). В конце я спросила его, сколько 
же всего 
европейских опер.
     - Совсем уж старые почти не идут на сцене, а новые не в моем вкусе. Но, в 
общем, их 
где-то около двухсот пятидесяти, - сказал он с невозмутимым видом.
     Я была поражена. Мне, так много воображающей о своих познаниях, было 
известно лишь 
четырнадцать или пятнадцать. Я оказалась сродни колодезной лягушке.
     - Если вы желаете кое-что узнать об опере, лучше всего прямо утром 
отправляйтесь в 
библиотеку. Здесь у меня тоже есть неплохая подборка специальной литературы, 
которую вы 
можете почитать. Возможно, вы хотели бы работать в опере? - спросил меня 
господин 
Кальбано.
     Господин Кальбано был оперным постановщиком и к тому же от имени своей 
жены 
управлял магазином оперной одежды. Эта идея меня захватила.
     Со следующего дня я по совету господина Кальбано стала посещать библиотеку.

     К своему огромному удивлению, я обнаружила, что знаменитый Пуччини (автор 
"Мадам 
Баттерфляй") ни разу не был в Японии. Я уже как-то об этом упоминала, но вновь 
хочу 
вернуться к данной теме. Известно, что он отправился в Рим и посетил японское 
посольство, 
чтобы узнать у посла Ояма о японской музыке.
     Если бы он обратился к корейцу или китайцу, "Мадам Баттерфляй" получилась 
бы 
совершенно иной и героиня пела бы на китайский или корейский манер.
     В опере меня смущает то, что Судзуки перед буддийским алтарем призывает 
Идзанами и 
Идзанат, а дядя мадам Баттерфляй, буддийский монах, говорит подобно 
синтоистскому 
священнику. Это как раз свидетельство того, что Пуччини никогда не был в Японии.