хлопот.
     Когда я рассказала ей о том, как Сямико отбивалась от котов, той 
непременно захотелось 
узнать, как мне удалось так натаскать Сямико. Но я вовсе ее не натаскивала. Она 
просто 
испытывала к котам отвращение. Один американский приятель однажды сказал мне, 
что 
Сямико ненормальная. Кошка, которая царапает и кусает кота, полоумная. И сама я 
глупая. 
Похоже, у меня тоже не все дома. Возможно.
     Собаки и кошки в определенное время, естественно, должны спариваться, но 
Сямико 
олицетворяла собой "чистоту, порядочность и красоту".
     И отверженным Кейси с Томом оставалось только смотреть на нее и жалобно 
мяукать.
     Однажды в мое отсутствие, когда я выступала с лекцией в Орландо, у нас 
дома случилась 
неприятность. Кто-то забрался в дом, и, будь я на месте, натерпелась бы страха.
     Среди ребят, с которыми я была дружна, был и молодой господин Ямагути. Он 
до сих пор 
называет меня мамой, у него чудная жена и прелестная дочурка. Тогда господин 
Ямагути 
квартировал у меня. Тэ-цуко, долго жившая вместе со мной, вышла замуж за 
американского 
хирурга. И господин Ямагути переехал на ее место. Когда вламывались в мой дом, 
его там не 
было, а вернувшись около одиннадцати часов вечера, к своему удивлению, он 
обнаружил 
открытой входную дверь и царящий внутри беспорядок. Но, пожалуй, больше всего 
пришлось 
удивляться самому вору.
     Мой дом был обставлен по-японски, так что красть там было нечего. 
Американские семьи 
хранят антикварные вещи, украшения в спальне и много другого, что можно было бы 
украсть. 
Мой же дом был выложен татами, где единственное украшение составляли настенные 
свитки и 
цветы. У меня было два комода, в ящиках которого лежали одни кимоно и оби. Хотя 
они 
стоили десятки тысяч долларов, но американский вор вряд ли нашел бы им 
применение. Если 
бы он похитил их, его вскоре бы поймали. Он перерыл все ящики, и ему попадались 
лишь 
непонятные, невиданные вещи вроде поддевочного пояса, плетеного шнура для оби, 
относящиеся к оби спинки, таби и нижнее белье для кимоно, а также большое число 
прочих 
шнуров и поясов. Похоже, это должно было надоесть американскому вору, и тот 
ретировался, 
так ничего и не прихватив с собой.
     Возможно, это был первый его день в качестве вора, и ему досталось от 
начальства.
     "Но там не было ничего стоящего", - мог сказать он, описывая шнуры и те 
нескончаемые вещи, что приходилось извлекать из ящиков. Возможно, начальство 
гневно 
потребовало у него сменить род занятий. Так что меня скорее заботил сам 
взломщик, нежели я 
сама.
     - Может, он нам что-то оставил? - даже спросила я.
     И в комнате господина Ямагути ничего не пропало. Его фотоаппарат хоть и 
лежал на 
постели, но вор, вероятно, его не заметил. Похоже, у него совершенно 
отсутствовал воровской 
инстинкт.
     Жизнь в Майами и впрямь была полна событий.
     
Будни домашней учительницы
     
     У меня было много интересных друзей в Майами. Один симпатичный 
православный 
священник, к примеру, свободно говорил по-японски и мог писать хираганой и 
катаканой.
     - Я служил в церкви Святого Николая в токийском районе Канда. Каждый вечер 
я 
бродил в поисках антиквариата. Меня там хорошо знали, - рассказывал он мне. 
Батюшка без 
стеснения курил и пил. Ему было лет сорок пять, и выглядел он привлекательно. 
Черная ряса 
так шла ему, что женщины в его присутствии терялись.
     - Батюшка, вы пользуетесь успехом у женщин, - подтрунивала я над ним.
     - Да, я настоящий Иисус Христос - суперзвезда, - тотчас находился он.