Тогда же случилась одна забавная история.
     Нобуко была очень красивой студенткой. Рукава ее тоже были высоко завязаны,
 и она 
непрерывно жарила тэмпура. Естественно, накапливалась усталость, так что мы 
подменяли 
друг друга каждые полчаса.
     Молодежь отправилась к лоткам с таиландской едой и шашлыками. Я осталась 
сторожить 
наш лоток, тогда как Тэцуко с Мицуэ пошли кататься на русских горках. Вернулись 
они 
страшно довольные. Нобуко тоже захотелось прокатиться, но одни уже уехали, а 
другие как раз 
были заняты едой. И для нее не нашлось спутника.
     - Поезжай одна, - посоветовала Тэцуко, но Нобуко не захотела.
     - Кто пойдет вместе с Нобуко? Аттракцион стоит всего двадцать пять центов! 
- 
крикнула я.
     - У меня тоже есть желание прокатиться, - сказал один молодой человек и 
подошел 
поближе.
     Оказывается, он уже закончил университет и теперь работал в одной фирме в 
Майами. 
Хоть он и был уже служащим, но с виду еще походил на студента.
     - Так случилось, что Нобуко не с кем ехать на русских горках. Будете ее 
спутником? Вот 
вам по двадцать пять центов, - сказала я.
     - Разумеется, охотно. Деньги у меня есть, и я присмотрю за ней.
     У меня отлегло от сердца.
     Позже они обвенчались в одной из майамских церквей. Я сшила ей белое 
свадебное 
кимоно, в котором она выглядела обворожительно. Как видите, и в Майами я 
оказалась 
удачливой свахой.
     Однако вернемся к Сямико.
     Ее хозяйка объяснила мне, что кошке по человеческим меркам примерно 
двадцать пять 
лет и она находится в расцвете сил. К тому же она была красавица. Напротив меня 
жила 
пожилая супружеская пара с огромным котом по имени Кейси, ослепительно 
белоснежным и 
из-за чрезмерной кормежки страшно толстым. Этому Кейси, похоже, приглянулась 
наша 
Сямико.
     Моими соседями справа были восьмидесятипятилетняя старая женщина и ее сын 
с женой. 
Старая мать всегда говорила о своем "ребенке", и я спрашивала себя, кто это мог 
быть 
ребенком. Им оказался ее шестидесятилетний сын, у которого уже виднелась лысина.
 Ничего 
себе "ребенок", но она говорила это вполне серьезно. Когда она хвалилась женой 
"моего 
ребенка", то имела в виду свою пятидесятилетнюю сноху. Лысый "ребенок" был 
агентом 
фармацевтической фирмы, а жена "ребенка" работала медсестрой. У них тоже был 
большой 
светло-коричневый кот по имени Том. Том, похоже, тоже был влюблен в нашу Сямико.

     Случилось это одной весенней ночью. В саду мяукали несколько кошек. 
Внезапно 
раздался крик, будто кого-то резали, ибо стоило Тому или Кейси приблизиться к 
Сямико, та, 
чтобы отбиться, их кусала. Затеялась жуткая возня, во время которой Кейси и Том 
издавали 
такой истошный вой, от которого пробирала дрожь.
     Когда рассвело, я вышла наружу и увидела, что повсюду в саду валялась 
белая и 
коричневая кошачья шерсть. Сямико, увидев меня, с невинным видом принялась 
нежно 
мурлыкать. Она оказалась сущей недотрогой. Бедного Кейси она так цапнула за ухо,
 что одна 
половина свисала вниз, у Тома на морде был вырван целый клок шерсти, так что 
виднелось 
мясо.
     Это напомнило мне другую историю. У моей доброй приятельницы Митико была 
кошка 
по имени Сюзи. Сюзи оказалась очень любвеобильной и каждые четыре месяца 
приносила трех 
или четырех котят. Каждый раз Митико относила котят в парк и раздавала всем 
желающим. 
Стоило от них избавиться, как Сюзи приносила новых. Это доставляло Митико много