Слишком велика москитная сетка.
     
     Это хайку, как известно, она сочинила, когда овдовела. Прежде всего я 
рисую на доске 
японскую москитную сетку, ибо в Америке такого рода сеток нет. Когда мы были в 
Индии, то, 
естественно, пользовались москитными сетками, которые накрывали кровать, 
отличными от 
тех, что были в Японии. У нас раньше применялась большая сетка величиной 
примерно в 
четыре татами, которая в принципе предназначалась для всей спальни.
     Для двоих такая сетка вполне подходила, но когда умер ее муж, женщина 
лежала под ней 
одна. Она целую ночь ворочалась и спрашивала себя, почему сетка ей кажется 
такой большой. 
Когда я объясняла, каким образом в стихотворении выражена скорбь потерявшей 
мужа 
супруги, некоторые студентки даже плакали.
     А вот другое известное хайку:
     За ночь вьюнок обвился Вокруг бадьи моего колодца... У соседа воды возьму1.

     Здесь повествуется о впечатлительности женской натуры. В Америке не знают, 
что такое 
колодезная бадья, поэтому я опять рисую на доске.
     Я также знакомила слушателей со стихотворениями вака, к примеру, 
сочиненными 
поэтессой Оно-но Комати:
     
     Думала все о нем
     И нечаянной дремой забылась.
     И тогда увидала его.
     О, постичь бы, что это сон, -
     Разве бы я проснулась?
     
     Так чувствовать могут только женщины.
     Еще я преподавала музыку. На другом отделении готовили оперных певцов, 
дирижеров и 
постановщиков опер. Там я читала лекцию об опере "Мадам Баттерфляй", Когда 
девяносто 
пять лет назад Пуч-чини приступил к написанию японской оперы и расписывал роли, 
он 
никогда не слышал японской музыки. Хотя в Италии жило много китайцев, но 
японцев там 
почти не было.
     Один приятель посоветовал ему обратиться в японское посольство в Риме, и 
тот из 
миланского предместья отправился в Рим. Когда он объяснил суть дела послу Ояма 
Дзёсукэ, 
тот позвал свою жену и попросил ее сыграть композитору японскую музыку. Хисако, 
его 
супруга, принесла сядшсэн и стала играть. Пуччини пришел в восторг и всю ночь 
записывал 
музыку на бумагу. На его удачу, жена посла оказалась гейшей.
     По этой причине я на свою лекцию о "Мадам. Баттерфляй" приносила сямисэн. 
Сами 
разъяснения о том, как зарождалась музыка оперы, я подкрепляла собственной 
игрой.
     В первом действии на сцену выходит мадам Баттерфляй и рассказывает о своей 
жизни 
лейтенанту Пинкертону и консулу Шарплессу под мотив "Эти-гоДзиси" ("Танец 
льва провинции Этиго").
     Кроме того, Пуччини в неожиданных местах переработал некоторые пьесы для 
сямисэна, 
к примеру, в сцене после свадьбы это "О-Эдо Нихонбаси" ("Японский мост в Эдо"), 
во втором 
акте это "Сакура" ("Вишня") и "Миясан Миясан" ("Принц, принц") и в третьем акте 
это 
"Каппорэ".
     Поскольку я свои разъяснения дополняла игрой пьес на сямисэне, они 
встречали 
восторженный прием не только у оперных певцов, но и у будущих постановщиков и 
дирижеров.
     С университетской точки зрения я была очень гибким и многосторонним 
преподавателем.
     Часто в Америку читать лекции приезжали образованные преподавательницы и 
высокопоставленные женщины-ученые, посылаемые министерством культуры. Чаще 
всего это 
были солидные, степенные дамы средних лет в очках с такими толстыми стеклами, 
как дно 
молочной бутылки, и в темно-синих костюмах. Я же придерживалась иного вкуса,