детьми, хоть друг другу были совершенно чужими людьми. В Японии подобное 
невозможно 
даже представить.
     В Америке живут вместе люди разных национальностей, и поэтому царящая 
здесь 
взаимовыручка вполне естественна.
     Акико и ее муж говорили между собой исключительно по-английски, она с 
японским, а он 
с китайским акцентом. Это была восхитительная пара. Они повсюду меня водили, 
так что мне 
захотелось работать в этом штате.
     Наконец, у меня завязались связи с Южным методистским университетом 
(Southern 
Methodist University, SMU). На одной вечеринке я познакомилась с необыкновенным 

скульптором итальянского происхождения. Он преподавал в этом университете, и 
через его 
посредничество я стала читать там раз в неделю лекции по восточной философии. 
Профессор 
Винсент очень походил на актера Юла Бриннера и был к тому же привлекателен.
     В те дни, когда я читала лекции, он заезжал за мной на машине. У него был 
исключительно красивый профиль, которым я неизменно любовалась, сидя рядом в 
машине. 
Когда намечалось какое-нибудь торжество, он брал меня с собой. Профессор 
Винсент 
преподавал на отделении искусства. Мои лекции проходили в достаточно удаленном 
от его 
места преподавания философском корпусе, и все же в обеденный перерыв мы 
постоянно вместе 
ходили в кафетерий.
     Тогда я еще больше осознала, какая, однако, чудная страна Америка. В 
Японии все тотчас 
стали бы о нас судачить, тогда как в Америке, можно с кем-то пойти перекусить 
или позволить 
отвезти себя на машине. Никто не посчитает это предосудительным.
     В Японии подобное невозможно. Почему, спрашивается?
     Благодаря содействию профессора Винсента я теперь преподавала еще раз в 
неделю в 
Техасском государственном университете, но из этих доходов я не смогла бы 
выделять деньги 
для посылки в Японию.
     В Далласе был преуспевающий японский ресторан, в котором я получила место 
заведующей. Это был довольно крупный ресторан с более чем десятком официанток. 
Все 
служащие принадлежали к некой буддийской секте и даже перед посетителями 
обращались 
друг к другу посредством своих религиозных титулов. Кроме того, они громко, не 
стесняясь 
присутствия гостей, говорили о своих собраниях. Их манера поведения отличалась 
крайней 
фамильярностью, и даже по отношению ко мне они вели себя грубо. Все они были 
падчерицами 
войны. Этих так называемых падчериц войны в Америку прибыла не одна тысяча.
     Женщины, которым сейчас за семьдесят, представляют собой падчериц Второй 
мировой 
войны, нынешние пятидесятилетние - падчериц корейской войны, а сорокалетние 
падчерицы 
очутились здесь после войны во Вьетнаме. Все они - живая история войн, что вела 
Америка.
     Первые падчерицы войны знали английский язык лишь на слух. Однако те 
женщины, что 
решились выйти замуж за американцев и перебрались в Америку, должны были учить 
английский язык. Некоторые учились говорить правильно, изучая грамматику, но, 
поскольку 
большинство осваивали язык на слух, жены техасцев говорили с техасским акцентом,
 жены 
выходцев из Италии - с итальянским, а жены испанцев и латиноамериканцев - с 
испанским 
говором. Было очень забавно это слышать.
     "Last night me go to movie with husband" ("Прошлой ночью мне ходить в кино 
с мужем") 
или "Теп-commenden, bery goo movie" ("Десяповедей, нисяго кино"), - говорила 
одна. 
"Нисяго" я еще как-то понимала, но что это был за фильм "Десяповедей", мне было 
неясно. По 
звучанию он походил на мексиканский фильм. Я посмотрела афишу и поняла, что 
речь шла о 
"Десяти заповедях".
     Когда гостям подавали скияки, которые готовились прямо за столом, они 
громко