Все боялись, что роды могут начаться преждевременно. Но она не преминула 
подняться 
на сцену со своим большим животом, который пыталась упрятать за рукавами кимоно.

     - Привезенные сюда пятьдесят лет назад из Японии саженцы теперь стали 
такими 
большими... Цветение вишни в Вашингтоне столь же великолепно, как и у нас в 
Ботаническом 
саду, - начала я свое выступление по-английски. Мы, шесть японок в кимоно, 
прохаживались 
с раскрытыми зонтиками от солнца по сцене, изображая небольшое представление. 
Бывший 
мэр Токио, Одзаки Юкио, подарил саженцы вишен Вашингтону и Бруклинскому 
ботаническому саду. Как всегда, нас фотографировали многочисленные посетители. 
С 
вишневыми цветами на заднике сцены все выглядели очень красиво. Фудзиэ 
предприняла все 
возможное, чтобы скрыть свой живот под зонтиком. Все стояли, и лишь она одна 
сидела. 
Другие постоянно наклонялись к ней и шептали:
     - Не вздумай только здесь рожать.
     Внутренне я очень волновалась, но наше выступление на сцене прошло с 
успехом, как 
говорится, без сучка и задоринки.
     Через три дня у Фудзиэ родилась девочка. После этого мы стали чаще 
выезжать на 
природу и сообща заботились о малышке, словно это был наш общий ребенок. 
Маленькая 
Фудзиэ сейчас изучает юриспруденцию и будет адвокатом...
     Моя лавка, а также мой дом все чаще становились местом встречи молодых 
японцев. 
Конечно, им недоставало родителей, ведь они жили в далекой, чужой стране. Те, 
что женились 
или вышли замуж за американцев, особенно тосковали по японской речи и хотели 
услышать ее. 
По выходным все наведывались ко мне, и, хотя я готовила лишь простые кушанья 
вроде одэн, 
тонкацу и риса с карри, они им чрезвычайно нравились. Несмотря на то что прошло 
уже 
тридцать лет и выросло уже новое поколение, мое жилище и поныне остается местом 
встречи 
молодежи. Сегодня на каждом углу встретишь японский ресторан, но цены там не по 
карману 
студентам. У меня же можно поболтать по-японски и подкрепиться, что всем очень 
нравится. 
Каждое воскресенье мой дом бывает полон молодежи. Общаясь с молодежью, я как бы 
тем 
самым продлеваю свою молодость.
     Но вначале я кое-что оговариваю: "Готовить я обожаю, но мыть посуду не 
люблю до 
смерти, поэтому, будьте добры, мойте посуду после себя". Так что молодежи 
приходится, 
теснясь в моей небольшой кухне, заниматься мойкой посуды.
     Поскольку японские студенты порой приводят с собой своих однокашников, то 
вокруг 
слышится разноплеменная речь: говорят по-японски, по-китайски, по-филиппински, 
по-английски и по-испански. Некоторые неловко орудуют палочками (за исключением 
японцев 
и китайцев). В их обществе я чувствую себя превосходно.
     - Возможно, кто-то из вас в свое время получит Нобелевскую премию, - часто 

повторяла я.
     Все, кто тридцать лет назад уплетал рис с карри и суп, сегодня 
преуспевающие люди. Они 
стали управляющими, входят в наблюдательный совет акционерных обществ, а те, 
что были 
начинающими врачами, теперь профессора.
     Когда я бываю в Японии, они всегда встречаются со мной. В последний раз (в 
июне 1986 
года) многие родители этих молодых людей и даже ставшие весьма важными особами 
бывшие 
студенты самолично посетили меня в театре "Симбаси", где шла пьеса, 
поставленная по моей 
книге.
     Это крайне меня обрадовало.
     Нью-Йорк между тем сильно изменился. Прежде я могла, отужинав после работы 
на 
цветочной выставке или автомобильной ярмарке со своими спонсорами или 
сотрудниками, 
ничего не боясь, в полночь или в час ночи идти по улицам Манхэттена и Бруклина.