лет меня 
учила танцевальной пьесе "Рокудан" наставница Нисикава Сэн-со. Она танцевалась 
в 
сопровождении кото с платочком для чайной церемонии в руке. Так что я совсем не 

намеревалась отвечать на вопросы, держа подобный платок в руке. И когда меня 
упрекнули, 
что я оскорбила искусство чайной церемонии, мне было очень больно.
     Все же меня хорошо принимали на таких шоу. Они позволили мне посылать 
деньги семье 
и оплачивать небольшую комнату, что я снимала на Уэст-Энде. Постепенно я стала 
ощущать, 
что начинаю осваиваться в Америке.
     Со своей домохозяйкой госпожой Даймонд я с утра до вечера разговаривала 
лишь 
по-английски, что мне очень помогало. Поскольку миссис Даймонд с дочерью ни 
слова не 
понимали по-японски, нам волей-неволей приходилось изъясняться по-английски, и 
я многое 
тут для себя почерпнула.
     Миссис Даймонд была англичанкой, ее покойный муж - евреем. Он не настаивал,
 чтобы 
та перешла в иудаизм, так что она осталась христианкой. От нее я многое узнала 
об 
американских нравах и обычаях, как там проводят обряды крещения, свадьбы и 
похорон.
     Поскольку в Америке существуют различные религиозные конфессии, некоторые 
обряды 
разнятся здесь даже от семьи к семье. Для японцев все христиане на одно лицо, 
но в Америке 
мне стало ясно, что католики, протестанты, методисты или иудеи придерживаются 
разных 
обычаев.
     Многие японцы так никогда и не бывали на американской свадьбе, похоронах 
или 
отпевании, хотя прожили в Америке по десять или пятнадцать лет. Я же по 
возможности 
посещала многие свадьбы и похороны. Каждая семья проводила их по-своему, в 
соответствии с 
вероисповеданием. Многим из того, чему я научилась там, я обязана миссис 
Даймонд.
     Я трудилась не покладая рук. Оглядываясь назад, я просто диву даюсь, что 
мне с такой 
легкостью удавалось находить одну хорошо оплачиваемую работу за другой. Своим 
умением 
носить японскую одежду и неплохим английским я обязана тому обстоятельству, что 
была 
некогда гейшей. На ярмарках и приемах меня ценили и любили присутствующие там 
замужние 
женщины и их дочери за мое умение поддерживать беседу, когда мои шутки и меткие 
словечки 
приводили в смех всех американцев.
     Я только начинала входить во вкус нью-йоркской жизни, когда на меня 
свалилась 
неприятность. Управляющий японской организации, который постоянно оказывал мне 
поддержку, вернулся в Японию, и на его место прибыл новый человек. Этот 
управляющий, Т., 
был большой шишкой в промышленных кругах области Кансай.
     Он тоже оказался очень милым человеком небольшого роста, довольно любезным 
и 
вызывающим доверие. Но вот его жена! На вид ей было чуть более пятидесяти, 
волосы у нее 
были почти седые. По какой-то причине она возненавидела меня, хотя мы ни разу 
не 
встречались, так как она всегда жила в Кансай.
     На приеме, устроенном в честь нового управляющего, она неожиданно 
обратилась ко мне 
как можно громче:
     - Ваше кимоно восхитительно. Чувствуется изысканный вкус. Вы надевали его 
и на 
приемы, когда были гейшей?
     Я была поражена, поскольку мы совершенно не знали друг друга, и я как 
можно вежливей 
представилась седовласой даме:
     - Да вы же супруга нашего управляющего. Я лишь недавно познакомилась с ним 
и 
надеюсь, что мы сработаемся. Очень рада знакомству.
     Но вышло еще хуже.
     - Очень смело с вашей стороны разгуливать по Пятой авеню в японском кимоно.