- Будучи японкой, я не держу у себя платья западного образца, - парировала 
я.
     С этого дня она стала изводить меня. В Нью-Йорке было очень мало японок, и 
я 
постоянно встречала их на всевозможных приемах. Ее, разумеется, тоже приглашали 
на 
приемы, устраиваемые по случаю закрытия ярмарок, где я работала.
     - Вы были гейшей, а так хорошо говорите по-английски. Возможно, этому вас 
обучил 
какой-нибудь американский приятель? - громко спросила она.
     Вероятно, она говорила подобные вещи потому, что хотела непременно 
скомпрометировать меня. Я и не собиралась ни от кого скрывать, что была некогда 
гейшей. Но 
ее намек, что я английскому, должно быть, научилась у своего американского 
бой-френда, 
переполнил мою чашу терпения. Я не спала, когда другие отдыхали, чтобы учиться. 
И теперь 
слышать, как тебя называют американской подстилкой, - это приводило меня в 
ярость. Но она 
все же была высокопоставленной дамой. Я не могла понять, почему человек, 
которого я до сих 
пор совсем не знала, видит во мне врага. Несмотря на всю свою злость, у меня не 
было никакой 
возможности поквитаться.
     На следующий день после достопамятного приема руководитель отдела рекламы 
посочувствовал мне:
     - Госпожа Т., сдается, взяла вас в оборот. Другие служащие стояли рядом и 
ободряюще 
улыбались мне, и я ощутила, что все они приняли близко к сердцу произошедшее и 
хотели бы 
сказать что-то в утешение.
     - Я не понимаю, почему она должна говорить другим, что я была гейшей, хотя 
меня 
совершенно не знает. Порой она позволяет себе недопустимые вещи. Но почему? - 
спросила я.
     - Не берите в голову, Кихару. Она славится своим злым характером, - 
ответил господин 
К. Ответственныи за рекламу и другие служащие со смехом стали рассказывать мне, 
что же 
случилось с этой дамой.
     Сразу после прибытия управляющий слегка опьянел на одном званом приеме в 
его честь 
и, находясь в хорошем расположении духа, вдруг затянул - благо у него был 
красивый голос 
- какую-то песенку.
     Вслед за этим его супруга побледнела как полотно.
     - Откуда тебе известна такая песня ? Наверняка обучился ей у какой-то 
гейши. Где и от 
кого ты узнал ее? - требовала она у него ответа.
     Настроение у всех оказалось испорченным, и вечеринка на том закончилась - 
"исключительно из-за этой ведьмы".
     - Когда управляющий жил еще в Осаке, он наверняка был постоянным 
посетителем 
квартала Ки-та-но Синти. Так что здесь ничего не поделаешь, - объяснили мне. 
Управляющий 
был обаятельным человеком, и поэтому его любили. А его жену, похоже, при одном 
упоминании слова "гейша" от злости начинало трясти. Пословицу "Что доставляет 
удовольствие в Эдо, выходит боком в Нагасаки" в данном случае можно легко 
перефразировать 
следующим образом: "Что доставляет удовольствие в Осаке, выходит боком в 
Нью-Йорке".
     Однажды утром управляющий спросил меня, свободна ли я завтра около девяти 
часов 
утра. Я утвердительно кивнула.
     - Мои обе дочки выступают в кимоно на телевидении. Не могли бы вы помочь 
им в 
выборе одежды? - попросил он меня.
     - Охотно, - ответила я. Мне уже раньше случалось наряжать невест. Моя 
семья долго 
жила тем, что я накладывала румяна невестам и их одевала. Конечно, в Нью-Йорке 
в ту пору 
еще не было никаких салонов красоты. Мне было очень приятно, что он просит меня 
одеть его 
дочерей.
     - Значит, завтра утром около восьми я заеду за вами. Сами кимоно я принесу 
в 
контору, - сказал он, и я дала ему свой адрес. Я еще попросила его расстелить в 
комнате 
управляющего соломенную циновку, что находится в приемной, и поставить там 
большое