| |
любили
японцы и американцы.
Поскольку он не брал чаевых, я ходила в единственную японскую сувенирную
лавку
Нью-Йорка - она называлась "Катагири" - и покупала для него рисовое сухое
печенье и
земляные орехи.
- Они очень идут к пиву, что мы пьем дома. Моей жене они тоже нравятся, -
говорил
он.
Я живо представляла себе, как этот огромный негр и его жена пьют пиво и
хрустят при
этом японским рисовым печеньем. Поэтому я то и дело спрашивала его, есть ли у
него еще это
печенье. Если оно заканчивалось, я приносила ему опять. Его жена тоже всегда
этому была
рада.
В здании самой организации комната управляющего находилась в самом конце,
а перед
ней располагалось большое помещение, где работали другие служащие, и затем шла
комната
заместителя. К этим помещениям вел проход, а с парадной стороны здания
(выходящей на
Пятую авеню) располагался демонстрационный зал. Управляющий, как и его
заместитель,
сидел у себя один.
Эта организация помогла мне не только своим поручительством, что позволило
приехать
в Америку, но ее руководитель отдела рекламы, уже после того, как я обжилась в
Нью-Йорке,
сообщал мне различные новости радио- и телевещания. Я ему была очень благодарна
и хотела
как-то отблагодарить. Поэтому я решила в демонстрационном зале, комнате
управляющего и в
помещении заместителя установить композиции из цветов. Тогда один цветок ириса,
тюльпана
или герберы стоил десять центов. Одну плоскую вазу с цветами я поставила в
демонстрационном зале, а одну - в помещении заместителя. Десять центов за
цветок будет не
слишком обременительно для моего тощего кошелька. В комнату управляющего часто
приходят посетители, так что уже вид одного ириса создаст там более уютную
атмосферу,
посчитала я.
При этом вот что мне бросилось в глаза.
Когда я вносила цветы в комнату заместителя, он постоянно снимал
телефонную трубку и
слушал, если куда-то звонил управляющий. Получалось, что заместитель
подслушивал
разговоры своего начальника. Поскольку не было коммутатора и секретарши, то
посредством
простого нажатия кнопки можно было сколько угодно слушать разговоры, что вел
управляющий по телефону.
Заметив это, я была неприятно удивлена. Однако рассказывать об увиденном
никому было
нельзя. Приходилось держать это в тайне, что очень тяготило меня, и я
почувствовала крайнее
облегчение, когда немного позже заместителя сместили.
Похоже, мои соотечественники даже в Америке не могли отказаться от
подобной
привычки... Меня очень огорчило то, что дурные привычки японцев даже здесь, в
Нью-Йорке,
дают о себе знать.
В демонстрационном зале были выставлены различные японские товары. Маски
театра
но, японские куклы, лаковые изделия, фарфор Сэто, перегородчатая эмаль клуазоне,
традиционные новогодние ракетки для игры в волан, чайная посуда и прочее. Одна
японка, чьи
предки во втором колене прибыли сюда, проводила экскурсии.
Молодая девушка говорила неуверенно на японском. Английский стал,
естественно, ее
родным языком, и она изъяснялась на нем, как я по-японски.
Суповую чашу с росписью по лаку вадзима-нури она называла "пластмассовым
блюдом",
а изумительную куклу, изображающую принцессу Яэгаки, презрительно именовала
Geisha girl,
так что мне мучительно было слышать подобное.
Однако я не была здешней служащей и лишь писала бесплатно японские
разъяснения к
товарам. В часы наплыва посетителей я помогала отделу рекламы, надписывая
|
|
