| |
возрождению и обновлению старых народных воззрений, поднятых теперь
на новый культурный уровень.
Появился интерес к высшему божеству, которое мыслилось не в
образе библейского бога-отца (Саваофа), а в образе евангельского
бога-сына, Иисуса Христа. Его называли "господом". Иногда, для
внесения элемента долговременности его называли "ветхим деньми" и
изображали старцем. Выбор сына, а не отца -- очевидно общее явление
в мифотворчестве: Зевс -- сын архаичного Урана. Христианский
бог-сын, бог-свет наслоился на славянского языческого бога-сына --
Дажьбога, сына небесного Сварога. Дажьбог -- Солнце, он "Свет",
божество света и жизненной силы. Во второй половине XII в. в
условиях конфронтации с духовенством по ряду ритуально-бытовых
вопросов этот древний языческий субстрат начинает проступать сквозь
утвердившиеся формы церковной фразеологии и искусства. В этом
сказывается, очевидно, неугасавшая за века христианизации
деятельность волхвов высшего разряда, тех "волхвов и волшебников",
которые при Владимире I заседали в княжеской думе в ряд с князьями
и боярами.
Возникает культ некоего неопределенного "Света". Его именем
(м. б. по примеру западных народов) хотят назвать первый день недели
(Sonntag, Sonday), но церковь победила в споре и назвала его
"воскресением". Рождается интереснейший образ царя, мифического сына
солнечного Аполлона -- Александра Македонского, возносящегося,
подобно Иисусу Христу, на небо. По отклонениям от легенды об
Александре, по обилию символов плодородия и по подчеркнутому
вниманию к сюжету охоты на зайца (в зайце скрыта смерть Кощея --
Аида) мы должны видеть здесь изображение божества Солнца --
Дажьбога.
Александр -- Дажьбог красуется как уже сказано в закомаре
Дмитровского собора во Владимире, построенном спустя 12-13 лет после
того, как автор "Слова о полку Игореве" увековечил Дажьбога в
качестве покровителя и прародителя русских людей. Неудивительно, что
церковь в особых поучениях порицала и культ "Света" и выдолбленных,
изваянных "болванов".
Именно в это время, когда возникает такой опасный соперник
христианскому богу-сыну, русская церковная литература обогащается
переводами сказаний о Симоне-волхве (из "Деяний апостола Петра") и
специального "Словопрения Петрова с Симоном волхвом" (XIII в.).
Волхв Симон был чародеем, оборотнем, обращавшимся в разных зверей и
в змея. В Риме Симон сказал апостолу Петру: "Яко Христос, бог твой
възнесся -- се и аз вознесуся!" Волхв действительно взлетел на
демонах, но молитва апостола привела к падению языческого
волшебника...4
-----------------------------
4 Жданов И. Русский былевой эпос. СПб., 1895, стр. 410-411.
Это был прямой ответ церковников на подозрительный интерес к
теме вознесения на небо. В русском же прикладном искусстве схема
изображения вознесения "Александра"-Дажьбога стала частой,
свидетельствуя о жизненности обобщенного и обновленного языческого
культа Света, может быть возрождавшего древний культ Святовита
(сказочного Световика XIX в.).
Такое обновление, теологическое язычество, очистившееся от
кровавых жертвоприношений, от убийства жен на могилах мужей и от
других первобытных черт свидетельствовало об интереснейшем
соревновании привнесенного православия с развившимся, поднятым на
новый уровень прадедовским язычеством.
В результате целого ряда сложных явлений на Руси к началу
XIII в. создалось и в деревне, и в городе своеобразное двоеверие,
при котором деревня просто продолжала свою прадедовскую религиозную
жизнь, числясь крещеной, а город и княжеско-боярские круги, приняв
многое из церковной сферы и широко пользуясь социальной стороной
христианства, не только не забывали своего язычества с его богатой
мифологией, укоренившимися обрядами и жизнерадостными
карнавалами-игрищами с их танцами, музыкой гусляров и пением, но и
поднимали свою старинную, гонимую церковью религию на более высокий
уровень, соответствующий расцвету русских земель в XII в. Возможно,
что религиозно-магическое отношение к языческому комплексу
постепенно отступало на второй план, становилось все в большей мере
традицией (впрочем, твердо охраняемой от гонений церковников) и во
многом переходило в сферу отношений к категориям эстетическим.
Происходила (частично еще в XII -- XIII вв.) некая "секуляризация"
языческого искусства, сочетавшаяся с более утонченным теологическим
отношением к прадедовскому язычеству, как религиозной системе.
*
Таков сложный многовековой путь славянского и русского
язычества, складывавшегося из многих, в разное время возникавших
компонентов. Несмотря на тысячелетнее господство государственной
|
|
