| |
Как за Волгой яр-хмель
Под кусточком вьется...
Нащиплю я хмелю, хмелю ярового,
Наварю я пива, пива молодого.
(Песня в семик) 93.
----------------------------------
93 Снегирев И. И. Русские простонародные праздники..., т. 3,
с. 123, 124.
Судя по свадебной, новогодней и русальной обрядности, хмель
играл в русском быту столь же важную роль, сколь у более южных
народов виноградная лоза, а у индоиранцев -- священное растение
"хома" (или сома), в котором, вероятно, следует видеть тот же хмель
(древнерус. хъмель, лат. Humulus).
Плетенки нижнего яруса зачастую соединяют два сюжета:
подземные корни и подземные, почвенные воды; на части корней
точками-каплями показано проникновение воды внутрь корня. Такие же
капли отмечают и более реалистично изображенные корни хмеля. В двух
случаях (Киев, клад 1889 г.) корни изображены так, что их сложному
переплетению придана общая форма животного. Очевидно, мастер хотел
дать намек на Семаргла, но не счел возможным реалистически
обрисовать облик языческого божества, изобразив его в виде
причудливо изогнутого переплетения корней 94.
----------------------------------
94 Подробнее о корнях см.: Рыбаков Б. А. Русалии..., с.
103-106, рис. 6-8.
"Древо жизни", такое же как на золотых колтах и тоже с двумя
птицами по бокам, известно и на браслетах. Другим вариантом древа
жизни является устойчивая схема, хорошо известная и по золотым
колтам и по диадеме: две массивных ветви образуют сердцевидную
фигуру (острием вниз); с ветвей свисает плод, как бы сгибающий эти
ветви. У места развилки ветвей от ствола отходят в стороны две
других ветви, завершающиеся крупными листьями или отягощенные
плодами; корни древа обычно раздвоены. Это явный символ плодородия,
урожая, изобилия или, по крайней мере (если изображались не плоды,
а листья), полного расцвета.
В Галицкой земле мотив древа жизни модифицировался очень
своеобразно: древу придавался антропоморфный облик. То древо
напоминало рогатую фигуру с расставленными ногами, то воспроизводило
хорошо известную нам по вышивкам позу рожаницы 95.
----------------------------------
95 Рыбаков Б. А. Язычество древних славян, с. 481, 483, 489.
Совершенно особый интерес представляет своеобразная форма
древа жизни на браслете из Терихова (правый браслет) 96. В арочке,
под небосводом с обозначенными каплями дождя, над ветвями берез
(день Ярилы?), над хорошо увлажненной землей изображено древо с
массивным стволом и пятью сочными листьями-ветвями, расположенными
так, что вместе со стволом они очень точно воспроизводят букву Ж, в
том её виде, как она писалась в середине XII в. (антиминс Нифонта
1148 г., крест Ефросиньи 1161 г.) 97. (Рис. 132).
----------------------------------
96 Гущин А. С. Художественное ремесло..., т. XV, рис. 13.
97 Рыбаков Б. А. Русские датированные надписи XI -- XIV вв.
М., 1964, табл. V и хронологический график для букв Д. Е. Ж, 3.
Подобное начертание Ж встречается в группе № 3, датируемой серединой
и второй половиной XII в.
А ведь буква Ж имела в славянской азбуке свое имя, введенное,
как и все остальные, с мнемонической целью -- из обозначений букв
складывались осмысленные фразы: А (аз) Б (буки) В (веди) -- "я буквы
знаю"; Г (глаголь) Д (добро) Е (есть) -- "письменность есть добро";
Р (рцы) С (слово) Т (твердо) -- "произноси слово твердо!"
Буква Ж называлась в этой системе "живете". Слово "живете"
было не констатацией проживания, а повелительным наклонением от
глагола "жить" -- "живите!" или, более обобщенно, -- "пусть все
живет!"
Придание растительному символу такого ясного значения на
новой основе, рассчитанной на грамотных людей, представляет интерес
в свете всех тех сложных процессов, которые происходили во второй
половине XII в.
Вторым примером такого "словесного" обращения к окружающим
является рязанский браслет из клада 1970 г. Здесь, между трех
распустившихся деревьев, зверя и птицы, рядом с вертикальной линией
дождя, орошающего ростки, помещена сердцевидная схема, в которую
вписана огромная буква Ж с процветшими четырьмя концами. Немую,
символическую четырехчастную композицию из листьев, так устойчиво
|
|
