| |
княжеская власть Новгорода силой оружия истребляла волхвов, что мы
знаем по расправе князя Глеба Святославича с волхвом в 1071 г.
Эмансипация Новгорода от княжеской власти в XII в., возможно,
сказалась на большей терпимости к местным народным обычаям и
обрядам. На рубеже XII и XIII вв. в новгородском быту вновь
возрождаются русальские тояги, но уже не с головой языческого
божества, а с большим шаровидным навершием, идея орнаментации
которого близка к комплексу прялочной символики: земля и солнце; на
тоягах добавлена иногда идеограмма воды. Земля изображалась или в
виде отдельных квадратиков -- нив, покрытых бороздами 63, или просто
решеткой борозд, покрывающих весь шар и тоже образующих отдельные
квадратики. Смысл новой изобразительной формы заключался, во-первых,
в том, что устранялось одиозное изображение языческого бога, а
во-вторых, в том, что жезл выражал обобщенно идею Вселенной с её
землей, мировым океаном и солнцем 64. В этом отличии тояг языческого
времени от тояг рубежа XII и XIII вв. сказывается то углубление
языческого мировоззрения, которое произошло за два века подпольного
существования язычества: идол бога заменен космологической
композицией.
----------------------------------
63 Колчин Б. А. Новгородские древности. Резное дерево, табл.
8, рис. 2.
94 Шаровидность наверший, покрытых обычным для XII -- XIX вв.
символом земли -- пашни, едва ли следует считать признаком того, что
новгородцы хотели изобразить шаровидность земли. Правда, русским
книжникам было известно учение Иоанна Дамаскина (опиравшегося не на
Козьму Индикоплова, а на последователей Эратосфена), уподоблявшего
землю шарообразному яичному желтку: "Земле есть желчь яйцю, яко же
посреди": небо же и воздух -- белта и чръпка яйцю" (сборник 1412 г.
см.: Рыбаков Б. А. Просвещение XIII -- XV вв. -- В кн.: Очерки
истории русской культуры. М., 1970, ч. 2, с. 196).
Особый интерес представляет единственная тояга начала XIII
в., воскрешающая в более совершенном виде старые антропоморфные
навершия (табл. 35 рис. 2). Тщательно обработанная скульптором
голова напоминает одно из изделий X в. (украшенное горохом), но
моделировка лица более совершенна. Тояга (№ 226) датируется 15
ярусом, т. е. отрезком времени 1224-1238 гг. Летопись раскрывает нам
причину воскрешения старых языческих форм в это время: во-первых,
отмечены церковные неурядицы, частые смены архиепископа, а во-вторых
-- появление волхвов, вызванное рядом неурожаев и голодом. В первой
новгородской летописи сказано кратко:
1227. "Того же лета ижгоша вълхвы 4 -- творяхуть с потворы
деюще, а бог весть! И съжгоша их на Ярославли дворе" 65.
----------------------------------
65 Новгородская I летопись. М., 1951, с. 65.
Никоновская летопись дает более подробный текст:
1227. "Явишася в Новеграде волхвы, ведуны, потворницы и
многая волхования и потворы и ложная знамения творяху и много зла
содеваху, многих прелщающе. И собравшеся новгородци изымаша их и
ведоша их на архиепископ двор. И се мужи княже Ярославля въступишася
о них. Новгородци же ведоша волхвов на Ярославль двор и складше огнь
велий на дворе Ярославли и связавше волхвов всех и вринуша во огнь
и ту згореша вси" 66.
----------------------------------
66 ПСРЛ. СПб., 1843, т. X. с. 94.
Мы не знаем, какая часть населения Новгорода организовалась
для ареста волхвов и потворников. Княжеские мужи вступились за
язычников, вероятно, потому, что самого Ярослава в городе не было
(он совершал морской поход) и ответственность за порядок лежала на
них. Не с этим финальным эпизодом, а с фактом усиления в Новгороде
языческого жреческого сословия в первой четверти XIII в.,
документированным этой летописной статьей, следует, очевидно,
сопоставлять возрождение жезлов с головой божества. Вещи,
принадлежавшие волхвам, разгромленным в 1227 г., должны были
находиться именно в том ярусе, где найдена тояга с растительными
символами и с личиной божества (№ 226) -- в ярусе 1224-1238 гг.
Возможно, что усиление русалий в это время связано с целой
серией неурожаев 1220-х годов, когда "разидеся град нашь и волость
наша... а останок почаша мрети"; "Бяше туга и печаль... дома тъска,
зряще дети, плачюще хлеба, а другая умирающа" (1230 г.). В эти годы,
как и в 1060-е годы, произошел отход от христианства, послышался
ропот на высшее духовенство: архиепископа Арсения выгнали из его
палат, "акы злодея пьхающе за ворот", и, упрекая его в том, что
из-за его неправды "стоить тепло долго" 67. Все это творил народ,
"простая чадь". Естественным продолжением этих явлений был отход от
церкви и новый возврат к язычеству, к русалиям, которые должны были
лучше обеспечить урожай, чем молитвы архиепископа. Люди, вернувшиеся
|
|
