| |
рассмотрим.
Древо жизни начинается непосредственно от низкого цоколя,
почти у самой земли. По сторонам его -- две птицы, оперение которых
составлено как бы из элементов растительности. Самое замечательное
то, что в клюве каждая птица держит крохотный шарик. Это возвращает
нас, во-первых, к колту из Владимира с гоголем, держащим в клюве
комок ила со дна мирового океана, а, во-вторых, к болгарским золотым
уточкам тоже с таким же, четко показанным, комочком морского дна, из
которого, согласно космогонической легенде, была сотворена земля и
вся земная природа 127.
-----------------------------
127 Наличие на стенах владимиро-суздальского храма
волжско-болгарского элемента (птиц с комочком земли в клюве) не
должно нас удивлять, так как В. Н. Татищев, располагавший многими
материалами (летопись епископа Симона?), точно датировал начало
(1219 г.) и конец (1230 г.) строительства Георгиевского собора и
определил мастера резьбы: князь Святослав "церковь построил новую,
вельми дивную резаным калением', мастер был болгарский". "И освятил
оную епископ Митрофан, где были князь великий Юрий и другие;
веселилися 3 дни". Запись явно сделана очевидцем. (Татищев В. Н.
История Российская, т. III, с. 226). Н. Н. Воронин и Г. К. Вагнер
почему-то признали эту запись легендарной, так как будто бы "борьба
с Болгарской державой не позволяет доверять сообщению В. Н.
Татищева" (Воронин Н. Н. Зодчество Северо-Восточной Руси. М., 1962,
т. II, с. 121; т. I, с. 341). Воронин цитировал Татищева по
автореферату С. Г. Щербова (см. его примеч. № 33 на с. 493), а в
тексте самого Татищева на соседних страницах говорится и о
болгарских дарах "преизящными вещми" и о привозе болгарами на Русь
жита во время голода (1229 г.), а под 1234 г сказано: "В Суздали
отделана церковь святыя богородицы и вымощена красным мрамором,
присланным от князя болгарского в дар великому князю" (История
Российская, с. 225 и 228). Мы знаем, что в XII в. некоторые болгары
во Владимире переходили в православие. Мастер ковровой резьбы,
напоминающей восточную резьбу по дереву, впитал в себя русскую
символику, но ввел и болгарский элемент, который, впрочем, был
известен и христианам-богомилам.
Над головами птиц с "зародышами земли" в клювах, обращенных
к стволу древа, от самого древа жизни отделяются две птичьих или
грифоньих головы, смотрящих в стороны от древа. Эти головы умело
замаскированы под растительный орнамент, но нигде больше на всем
пространстве орнаментального панно подобной пары орлиных голов нет.
В левой половине панно симметрично расположена подобная пара птиц,
но там у самих птиц нет ни комочков в клювах, ни орлиных голов,
ответвляющихся от древа жизни над птицами. В одном ряду с птицами,
у самого цоколя, помещены два льва (в правой половине) и два
четырехлистных символа повсеместности (в левой половине). Высоко, на
средних ветвях древа жизни изображены еще две птицы (только в правой
половине). По средней линии, условно представляющей ствол древа,
дважды встречен знак роста, растительной силы, обращенный не вверх,
а вниз, к земле, к птицам с "зародышами земли".
Вся композиция носит космогонически-заклинательный,
скрыто-языческий характер: нижний ярус повествует о рождении земли
(богомильская и болгарско-мордовская легенда) и природы (звери,
птицы, растительность) ; верхний ярус намекает на силы, причастные
в той или иной мере к плодоносящей мощи земли -- кентавры нередко
рассматривались как благожелательные к человеку, покровительствующие
расцветающей природе существа 128. Зайцы, как увидим далее, прямо
связаны с судьбами растительного мира.
----------------------------------
128 Вагнер Г. К. Скульптура.., с. 111-115.
Орлиные (грифоньи?) головы находятся в центре космогонической
композиции: под ними -- птицы, содействующие рождению земли и земные
звери львы. Над ними -- птицы и обилие растений во всех видах. В
том, что этим головам придавалось особое значение, нас убеждает
поздняя реплика этой композиции, возможно, навеянная стеной
Георгиевского собора.
Речь идет о золотном шитье XVI в. московской работы, где
повторены все элементы белокаменного панно: раскидистые ветви, звери
кошачьей породы, птицы на ветвях. Но вместо упрятанных в листву двух
орлино-грифоньих голов здесь в центре помещен двуглавый орел. Важно
отметить, что у этого орла, нет никаких геральдических черт и он
отличается от московского герба отсутствием корон, скипетра и
державы. Новгородские находки начала XV в. убеждают нас в том, что
образ двуглавой птицы появился раньше, чем Иваном III был принят
новый герб; он пришел на смену грифонам еще при деде этого князя.
В народной вышивке русского Севера двуглавый орел
присутствует очень часто, но исследователи сомневаются в том, что
прототипом этого образа является казенный или "кабацкий" орел
|
|
