| |
Единственный во всем былинном фонде эпизод с тремя чудесными
заставами может быть понят только как поэтическое описание событий
1144 г.
Еще одна аналогия: в былине Дюк и Чурила состязаются в
конских скачках, "а который из нас перескочит через Пучай-реку".
Чурило проиграл: "о полу-реки Чурило в воду вверзился". Летопись
сообщает, что венгры в Киеве в 1150 г. устроили скачки на Ярославле
дворе: "тогда же угре на фарех (скакунах) и на скоках играхуть...
Кияне же дивяхутся угром... и комонем их" 98.
----------------------------------
98 ПСРЛ, т. II, с. 56.
В былинах о Дюке, кроме Киева, Волыни, Галича, Новгорода,
Чернигова и Корелы, неожиданно упоминается "Индия богатая". Но и это
закономерно: "Сказание об Индейском царстве" появляется именно в это
время и представляет собой послание мифического пресвитера Иоанна
византийскому императору Мануилу Комнену, современнику Изяслава
Мстиславича, монеты которого найдены в кладе вместе с волшебными
пуговицами.
Возвращаясь к кладу снохи Изяслава, следует сказать, что
золотые пуговицы с птицами клевучими и зверями рыкучими,
пуговицы-заклинания (вспомним "знак нивы") вполне синхронны
возникновению цикла былин-новелл о соперничестве Чурилы-Всеволода с
Изяславом Мстиславичем и его союзником венгерским королем, родным
братом которого был дюк Стефан, превратившийся в былинах в Дюка
Степановича, побеждавшего Чурилу в разных состязаниях.
В годы борьбы Изяслава с братьями "Чурилы"-Всеволода в битвах
за Киев уже участвовал (с 1146 г.) и муж владелицы сахновского клада
-- князь Мстислав Изяславич. Мода на пуговицы с птицами клевучими и
зверями рыкучими была, очевидно, недолговечной, но срок её бытования
(1140-1150-е годы) подтверждает датировку вещей этого интереснейшего
клада.
*
Подводя итог рассмотрению княжеского золотого убора XI --
XIII вв., мы должны решить вопрос об отношении всей орнаментальной
системы к язычеству.
Прежде всего должно быть определено значение растительного
орнамента -- являлся ли он выразителем магического или только
эстетического начала. Рано или поздно эстетическое начало неизбежно
побеждает; от архаического заклинательного орнамента остается только
внешняя форма, обратившаяся в бессознательную традицию.
Уловить переломный момент чрезвычайно важно для истории
сознания людей средневековья. Ни живопись, в большинстве случаев
церковная, ни литература не дадут нам ответа на поставленный вопрос.
Только фольклор с его заговорами, ритуальными песнями и волшебными
сказками и прикладное искусство позволяют нам уловить действенную
живучесть языческих элементов. Выше было бегло рассмотрено
деревенское узорочье. Оказалось, что все домонгольское время было
временем полного господства языческих воззрений; христианские
элементы являлись случайным довеском и не меняли общего облика
деревенских украшений-оберегов X -- XIII вв.
Сейчас мы рассматриваем прикладное искусство самого верхнего
слоя русского феодального общества -- драгоценные золотые уборы
княгинь, уборы, предназначенные не только для личного обихода, но и
для показа двору, духовенству и народу.
Одним из аргументов в пользу того, что некоторый перелом
произошел в конце XII -- начале XIII в., является наличие
христианских изображений на украшениях этого времени. Замена
языческих сюжетов (русалки, космогонические легенды, богиня весны)
христианскими неоспоримо доказывает священность предшествующих
изображений с точки зрения русских людей средневековья. Но, как уже
говорилось, замена коснулась только части сюжетов и установившееся
сосуществование говорило не столько о победах христианских
представлений, сколько о живучести языческих.
Важным аргументом в пользу того, что растительные символы
нисколько не утратили своего древнего религиозного значения в XII --
XIII вв., является наличие их на медных, украшенных эмалью
крестах-энколпионах в тех местах, где в других случаях давались
изображения христианских святых. Возьмем в качестве примера крест с
изображением в центре символа засеянного поля, а в медальонах на
концах креста -- изображение семени 99. (Рис. 106).
----------------------------------
99 Ханенко В. И. и В. И. Древности Поднепровья, вып. V, табл.
XIII, В.
Еще более выразительным является крест, на котором и в центре
и на его концах даны папоротникообразные ростки, а между ними -- в
квадратиках и треугольниках отдельные семена 100.
|
|
