| |
благопристойностью умно устроенных вещей.
Просуществовав некоторое время, вилы-русалки исчезают с
золотых колтов и появляются эпизодически вновь лишь в эпоху, близкую
к творчеству Лазаря Богши (1161 г.), как можно судить по колтам из
Мирополья 76.
----------------------------------
76 Мирополье находилось во владении волынского князя Изяслава
Мстиславича, который с 1146 по 1154 г. был великим князем.
Вил-русалок (во второй четверти XII в.?) сменил совершенно
иной сюжет: древо и две птицы, который, судя по фольклору, имел явно
космогонический смысл. Объяснить такой резкий поворот в сторону
космогонии трудно. Космогоническая тема разрабатывается (во второй
половине XII в.?) в финно-болгарском варианте: гоголь достает землю
со дна моря. Оборотная сторона колтов тоже меняется: ритоны
превращаются в отрезки неба, появляются цветы и папоротник.
В середине XII в. (судя по элементам сходства с вещами Лазаря
Богши) появляются девичьи головы, снова возрождая языческую (может
быть, "кощунную" мифологическую) тему. Снова возрождаются русалочьи
турьи рога, сопровождающие теперь не двух крылатых вил, а
девушку-весну. В летописях во второй половине XII в. часто
упоминается "русальная неделя".
Появление женских ликов на золотых колтах можно связать с
новым элементом убранства белокаменных храмов -- на постройках
1160-х годов появляются в большом количестве женские лики (церковь
Покрова на Нерли).
Этот расцвет новых и воскрешение некоторых старых языческих
сюжетов падает на середину и вторую половину XII в.,
характеризуемую, с одной стороны, творчеством таких писателей, как
Кирилл Туровский, Климент Смолятич (знавший Гомера, Платона и
Аристотеля, упоминавший Деметру и грифона и бывший с 1147 по 1155 г.
митрополитом Руси), как автор "Слова о полку Игореве" с его
языческими реминисценциями, а с другой стороны -- изощренной
орнаментикой белокаменной архитектуры, открывшей целый мир языческих
образов.
Последний этап эволюции, падающий на предтатарские годы,
связанный с почти одновременной заменой всех видов языческих или
полуязыческих сюжетов на лицевой стороне колтов изображениями Бориса
и Глеба и Иисуса Христа, нельзя расценивать как полную победу
христианства. Это, пожалуй, в большей степени размежевание,
установление раздельных областей и признание "двоеверия", т. е.
непобежденного язычества. Hа оборотной стороне возрождаются
языческие турьи рога с архаичным городчатым орнаментом. Эти два
русалочьих рога перебираются даже на лицевую сторону, располагаясь
по сторонам святого Бориса-Хлебника. Растительный элемент становится
разнообразнее: сохраняются стилизованные ростки, вполне
гармонирующие с праздником первых всходов (день Бориса, "боришь
день" -- 2 мая), листья папоротника, вероятно, связанные с днем
Купалы (Иван Купала 24 июня); исчезают цветы, так созвучные
поэтическим словам Кирилла Туровского, но появляется в окружении
русалочьих рогов огромное "древо животное", y корней которого
показана вода, питающая их (колт из Чернигова). Схематизированный
растительный узор (семена и "сердечки") покрывает одежду
христианских святых русского происхождения.
Допустив христианских святых в область древней языческой
символики, крещеные язычники, мастера финифтяного дела, не
отказались от прадедовских иносказаний и как бы приобщили новых
богов к своим заклинаниям, заменив Борисом и Глебом прежних русалок,
весенних девушек и благожелательных грифонов.
Установив (не всегда с безупречной доказанностью) эволюцию
сюжетов на колтах, мы видим, что в общей системе головного убора,
где диадемы отражали идею неба, а рясны -- связь неба с землей,
округлые колты были символами земли и её рождающей вегетативной
силы. Круглая форма это -- "кругозор", "овидь" -- видимая человеку
часть земного пространства, ограниченная кругом горизонта. Первый
этап языческой орнаментации (вилы и турьи рога) связан с заботами о
земле, о том, чтобы она получила влагу, необходимую для всего
растительного царства, в том числе и для "жизни", как называли в XII
в. вспаханные и засеянные поля.
Hа втором этапе практическая (аграрно-магическая) идея
моления о напоении земли небесной влагой заменяется совершенно иной
космогонической идеей, существовавшей в славянских мифах о
происхождении мира. Мастера и здесь не выходят за пределы земного
яруса мироздания, отразив в композициях "птицы y древа жизни" или
"гоголь, достающий ком земли со дна мирового океана", миф о творении
земли и земной природы.
Третий этап, короткий и быстролетный (девичья голова в
цветах), показал воскрешение другого мифа, связанного не с
сотворением мира, а с ежегодным непреложным расцветом природы --
мифа о богине весны, Персефоне -- Анастасии -- Леле, мифа,
|
|
