| |
хронологически близким к диадеме из Сахновки с вознесением
Александра Македонского. Во-первых, и там и здесь есть одинаковые
круги с четырехчастной композицией; во-вторых, объединяет наличие и
там и здесь четырехлепестковых цветов и ростков в виде папоротника.
Третьим объединяющим признаком являются "выгибасы", щедро
представленные на сахновской диадеме.
Новый для колтов сюжет -- девичья головка с гирляндами цветов
-- находит отражение в письменных памятниках XII в. В начале
столетия автор "Слова об идолах" (возможно, игумен Даниил) порицает
своих современников за поклонение какому-то изображению женщины:
"... и недели день и кланяются, написавше
жену в человеческ образ тварь ..." 62
----------------------------------
62 Гальковский H. М. Борьба христианства..., т. II, с. 25.
По всей вероятности, здесь подразумеваются народные вышивки
с женской фигурой, дожившие в крестьянском быту до XIX в. Глагол
"писать" означал не только написание букв, но и живопись, вышивку.
"Расписной", "писаный" -- определение раскрашенного, снабженного
рисунком. До сих пор мы говорим, что художник "пишет" картину. Мы
знаем, что языческие моления в древности часто проводились y
священных деревьев, увешанных убрусами -- полотенцами
("набожниками"), а именно на полотенцах и встречается чаще всего
изображение женских божеств: Макоши, Лады, Лели 63.
----------------------------------
63 Рыбаков Б. А. Язычество древних славян. Раздел: "Русские
вышивки и мифология", с. 471 -- 527.
В "Слове об идолах" подразумевается иной персонаж, прямо
названный автором -- Неделя, т. е. Воскресенье, слово, которым
переводилось греческое anastasis-воскресение, возрождение,
оживление. А это вводит нас в круг древних мифологических
представлений о весенней богине, оживляющей воскресающую природу,
богине, родственной античной Персефоне и умело прикрытой в "кощюне"
о смерти Кощея-Аида христианским именем Анастасии. Цветы,
обрамляющие девичью головку на киевском колте, как нельзя лучше
подходят к облику античной Персефоны, миф о которой начинается с
того, что девушка собирает цветы на лугу.
В речевой практике древней Руси слово "въскресение" означало
прежде всего первый день пасхи, весеннего праздника. Для обозначения
первого дня седмицы существовало слово "неделя", сохранившееся ныне
в украинском языке ("недiля"). Богине Макоши была посвящена пятница;
воскресный же день был, как свидетельствует автор начала XII в.,
посвящен другому женскому божеству, изображения которого ("тварь",
сотворенная) были объектом тайного поклонения ("нъ то творять акы
отай").
В середине XII в. в представлениях русских книжников
произошел некоторый перелом: продолжая антитезу, заложенную в "Слове
о законе и благодати" Иллариона, Кирилл Туровский противопоставляет
библейской субботе евангельское воскресенье, сопоставляя первую с
луной, а второе с солнцем:
"Ныне солнце, красуяся, к высоте въсходить и радуяся землю
огреваеть ... Ныне луна с вышьняго съступивъши степени болшему
светилу честь подаваеть.
Уже ветхый закон по писанию с суботами преста и пророкы
христову закону с неделею честь подаетъ ..." 64.
----------------------------------
64 Келтуяла В. А. Курс..., с. 704.
Далее идут известные слова: "Днесь весна красуется ...".
Епископ, современник княгинь, носивших колты с девичьими головками,
прославлял, разумеется, не языческое почитание Недели, а
установление христианской "благодати", но косвенно он, как бы,
оправдывал празднование недели, как дня, посвященного "большему
светилу".
В то самое время, когда строилась церковь Покрова на Нерли
близ Владимира, украшенная целым поясом строгих девичьих ликов,
изваянных из белого камня, владимирский князь Андрей Боголюбский
получил от константинопольского патриарха Луки послание по поводу
нарушения русскими постов (с языческой подосновой). В патриаршем
послании, как бы в противовес появившемуся в эти годы увлечению
девичьими ликами в русском искусстве (тоже с языческой подосновой),
неожиданно и не к месту говорится о том, что девичьи лики следует
понимать как символ "софии, премудрости божией" или как монашеское
отречение от суетного мира. Патриарх неоднократно говорит о
"неизглаголанного девьства чистоте", о мудрости "любящих девство".
"Имат же убо девьство лице девиче огнено; огнь бо есть
божество, попаляя страсти телесныа и просвещая душу чисту ..." 65
|
|
