| |
медальонах на концах креста надпись IC ХС NHKA, свидетельствующую о
том, что церковники, руководившие изготовлением таких крестов,
рассуждали точно так же, как и их предшественники волхвы;
христианское наслоилось на языческое, как бы усиливая новой
символикой старую традиционную.
Встречается на вещах XII -- начала XIII в. и та универсальная
форма оберега, которая известна нам по турьему рогу из Черной
Могилы, когда мастер изобразил четыре ростка, устремленные вовне, а
четыре разместил в интервалах и повернул их остриями к центру.
Такова, например, композиция на кресте Евфросинии Полоцкой 1161 г.,
изготовленном мастером Лазарем Богшею 81.
----------------------------------
81 Макарова Т. И. Перегородчатые эмали..., табл. 19-8.
Эта же идея воплощена и в некоторых дробницах саккоса
Алексея: вся круглая бляха разделена орнаментальным крестом на
четыре части, а в секторах между перекладинами креста помещены круги
с ростками внутри.
В лопастях креста тоже есть ростки, но они, как и на
рассмотренной уже дробнице, расположены в два эшелона. Первый
(внешний) эшелон одинаков по направлению с ростками в кругах --
острия пышных ростков направлены к центру. Ростки же второго
эшелона, облегающие сердцевину бляшки, направлены остриями вовне.
Общий облик дробницы представляет собою сильно увеличенный
"знак поля" -- крест с точками в углах креста.
Важным для правильной расшифровки знаковой системы русских
мастеров средневековья, продолжавших дело древних
волхвов-"хранильников", является прочтение средников четырехчастной
композиции. В центре иногда бывает только круг или круг с точкой;
это мало помогает прочтению. Hо довольно часто в центре оказывается
классический "знак поля", "знак засеянной нивы" -- квадрат (реже
круг), разделенный на четыре части с четкой точкой в центре каждого
малого квадратика 82.
----------------------------------
82 Рыбаков Б. А. Язычество древних славян, с. 45-51.
Есть разные вариации этого знака. Иногда в центре изображали
крестик или крестообразный цветок.
Крест в центре композиции, составленной из растительного
орнамента, мог означать идеограмму пространства. В пользу этого
говорят слова: "окрест" (вокруг нас), "окрестности" (места,
окружающие что-либо). Пространство, всесторонне окружающее нас,
определено словом, в основе которого не "круг", а "крест". Реальным
выражением этой связи "крест -- пространство" были перекрестки
путей, с которыми связано много поверий, заговоров. "Hа путях"
хоронили мертвых, на перекрестке дорог былинный или сказочный
богатырь выбирает свою судьбу. От перекрестка четыре пути вели "во
все четыре стороны", т. е. в пространство вообще.
Идея заклинания пространства и человека в пространстве прочно
владела русскими людьми и после принятия христианства, но к этому
времени она начала сливаться с христианской символикой, дополнять её
или, точнее, дополнять новыми покровителями старую схему.
Все, что было рассмотрено выше, говорит о пространстве
плоскостного характера, хотя, может быть, ростки и растения,
растущие по отношению к центру (часто обозначенному символом поля)
вверх корнями, следует рассматривать как растения иного, верхнего
мира, того "ирья", где находятся души "дедов"?
В пользу объемного понимания пространства говорят несколько
более поздние материалы. К началу XV в. относится великолепный и
хорошо известный складень мастера Лукиана 1412 г. Hа оглавии этого
складня изображен православный шестиконечный крест и в специальных
четырех кружках вокруг креста помещены четыре буквы: В, Д, Г. Ш.
В ВЫСОТА
Ш Д ШИРОТА ДЛИНА
Г ГЛУБИНА
Т. В. Николаева убедительно расшифровала их, как обозначение
всех направлений объемного пространства: В = ВЫСОТА; Г = ГЛУБИНА; Д
= ДЛИНА, Ш = ШИРОТА 83. В данном случае перед нами не трехмерное
объемное пространство, а необычное "четырехмерное", так как человек
поставил себя в центре объема и отсчитывал высоту и глубину от себя.
----------------------------------
83 Николаева Т. В. Икона-складень 1412 г. мастера Лукиана. --
Сов. археология 1968 № 1, с. 93.
Прикладное искусство деревни и города позволило нам заглянуть
в такую интересную и малодоступную тему, как отношение язычников (и
двоеверцев) к проблеме взаимоотношения человека, его земли и
окружающего потенциально враждебного пространства, т. е.
|
|
