| |
Материальная культура и прикладное искусство сегозерских карел. Л.,
1981, с. 72, рис. 17.
Далее следует перечень нескольких мелких божеств,
возглавляемый сакральным хозяином дома -- домовым:
"... (молятся) кутну богу. И веле-богыни (может быть,
виле-берегине? Слово "бгыни" дано под титлом). И Ядрею, и Обилухе,
и скотну богу, и попутнику, и лесну богу, и спорыням, и спеху..."
Ядрей и Обилуха, возможно, связаны с хлебными злаками: Ядрей,
может быть ведал качеством, ядренностью зерна, а Обилуха --
количеством, обилием урожая. Обилием называлось обмолоченное зерно.
Попутник, очевидно, помощник в пути. Спорыньи и Спех, по всей
вероятности, божества успеха, "споспешествующие" человеку,
содействующие "спорому", удачному и быстрому решению жизненных
задач. Этнографические записи пополняют этот перечень такими
дворовыми духами, как: "гуменник", "банник" "овинник" и др.138
----------------------------------
138 Токарев С. А. Религиозные верования..., с. 98-99.
Автор переделки "Слова об идолах" перечисляет еще ряд
языческих суеверий в русском быту: люди верят в вещие сны, в судьбу,
ворожбу. Носят амулеты-наузы "и на дети вяжут". Какие-то магические
действия производят с солью и углем. "А се иная злоба в крестьянех
-- ножем крестять хлеб, а пиво крестять чашею та иным чем -- а се
поганьскы творять".
Для анализа народного искусства современности или
средневековья чрезвычайно важно это, несколько неожиданное для нас,
выступление церковника против крестообразного знамения на хлебе или
над ендовой с пивом. Если бы мы не знали отношения автора к этому
обряду, то мы охотно истолковали бы его как явное применение
христианского символа креста, несмотря на то, что мы знаем о
значительно более древней истории этого символа солнца и огня,
уходящего в энеолитическую первобытность. Знаем мы и то, что
славяне-язычники широко практиковали в своих языческих святилищах
"поганские крыжи" 139.
----------------------------------
139 Рыбаков Б. А. Язычество древних славян, с. 195, 288, 299.
Очевидно, очень хорошо знал это и церковник XIV в., автор
поучения против повседневных языческих суеверий, причислив крест на
каравае хлеба к поганским действиям.
Дом и двор древнего славянина и русского средневекового
человека представляли собой сложную, хорошо продуманную и веками
создававшуюся систему заклинательных охранительных мер. Микрокосм
древнего язычника был оборудован как крепость, ожидающая
неожиданного нападения. Везде были расставлены как стражи
благожелательные божества: на дворе был "дворовый", в овине --
"овинник" (Сварожич), на гумне -- "гуменник", в бане -- "банник".
Воеводой этого воинства, комендантом усадебной крепости был
персонифицированный предок -- "домовой", или "кутный бог"
("бес-хороможитель").
Хоромы-крепость, внутри которой даже зловещие навьи не
страшны, ограждены целой системой "овеществленных заговоров" --
вырезанных из дерева, нарисованных, прокопченных четверговой свечой
символов. При выборе символов славянин исходил из сущности
анимистического мировоззрения -- духи зла повсеместны.
Повсеместному разлитию в природе злого начала, которое "на
злых ветрах" может внезапно поразить не только вылезшего из хоромины
человека, но и проникнуть внутрь домашнего микромира,
противопоставлялись не единичные символы, а система, воспроизводящая
макромир.
Глава одиннадцатая
=====================================================================
НАРОДНЫЕ ОБЕРЕГИ
В силу исторических условий своего развития деревня оказалась
хранительницей народных традиций и архаичных пластов древней
культуры.
Христианство, которое в XI -- XII вв. многое видоизменило в
культуре русского города, долгое время не проникало в деревню, и
сельскую Русь (особенно лесную, северную) долго еще можно было
считать языческой.
Исчезал под воздействием духовенства наиболее противоречащий
христианской обрядности и наиболее заметный для властей обычай
трупосожжения. Судя по раскопкам курганов, кремация в основном
исчезла в XI в., но когда Нестор на рубеже XI и XII вв. писал
введение в свой летописный свод и снабдил его описанием древних
славянских обычаев, где подробно говорилось о том, как производился
обряд сожжения умерших, то киевский историк вынужден был добавить:
|
|
