| |
язычника в целый музей архаичных символов, общение с которыми
требовало постоянного, привычного словесно-обрядового обращения.
Позднейшие полумолитвенные присловья ("слава богу", "дай, бог",
"упаси, боже") могли родиться за сотни лет до христианства, так как
в них далеко не всегда указано, какой именно бог должен дать или
уберечь -- богом были и Род, и Велес, и Перун. Среди таких присловий
есть и явно языческие вроде "чур меня!", "типун тебе на язык",
"нехай табе пярун трэсне!", "леший его знает!" и т. п.
Дом был местом, где рождался человек и где над новорожденным
и его матерью производились определенные обряды. В доме происходило
сватовство и свадьба, сопровождавшаяся целым циклом обрядов. Со
свадебной обрядностью связан, как уже приходилось писать,
фаллический культ древних славян: "чтуть срамные уды", изготавливают
их модели ("во образ сътворены") и приносят им жертвы ("требы им
кладуть") 127. "Словене же на свадьбах въкладываюче срамоту и
чесновиток в ведра пьють" 128. При раскопках в Ленчще (восточная
Польша) найдено в едином комплексе: ведро, деревянный фалл и кубок
для питья, т. е. полный набор необходимого 129.
----------------------------------
127 Рыбаков Б. А. Язычество древних славян, с. 36.
128 В другом источнике (XIV в.) фаллический комплекс дополнен
еще чашею: "устроивьше срамоту мужьскую и въкладывающе в ведра и в
чаше и пьють и вынемьше осмокывають и облизивают... Гальковский Я.
М. Борьба христианства..., т. II, с. 45. Примеч. 15-16.
129 Галъковский Н. М. Борьба христианства.... с. 39
К этому можно добавить, что в Новгороде в слое XI-XII вв.
найдена своеобразная "срамота" -- это моржовая os penalis с
надписью, прямо относящейся к нашей теме о домашней магии: ДОМО, т.
е. "домъ", так как новгородцы, судя по правописанию берестяных
грамот, очень долго сохраняли редуцированные гласные. Дом был в
большинстве случаев местом болезни и смерти человека. И то и другое
сопровождалось тоже многообразными обрядами, знахарско-медицинскими
при болезни и погребально-охранительными при кончине. Оставшимся в
живых нужно было обезопасить себя от новой смерти и поэтому
принимались разные заклинательные меры, долженствующие отпугнуть
смерть, отвадить её, не показывать ей пути.
Два древнерусских поучения XIII в. и XIV в. против язычества
рисуют нам с достаточной подробностью те многочисленные языческие
обряды, которые производились в русских домах спустя три-четыре
столетия после принятия христианства. Первое поучение -- "О посте к
невежамь в понеделок второй недели" -- написано, по всей
вероятности, во Владимиро-Суздальской земле в начале XIII в. (см.
ниже). Главным грехом своих современников автор считает, что в
момент кульминации великопостных церковных служб, в "великий
четверг" недели "страстей господних", когда в церкви торжественно
читают те места евангелия, где описывается казнь Иисуса Христа на
голгофском кресте, русские люди деловито занимались сложным обрядом
ублаготворения мертвецов-навий. Обычно считают, что здесь дело
касалось предков-дедов, но в источнике употреблено слово "навья", т.
е. чужие, враждебные мертвецы. В поминках по своим родичам церковь
не могла видеть ничего вредного или недозволенного. Здесь же
покойные названы просто мертвыми или бесами, что явно выражало
отношение к ним автора поучения.
Всякие сомнения относительно сущности навий рассеиваются при
ознакомлении с приведенным выше летописным текстом о событиях в
Полоцке в 1092 г. Об умилостивлении упырей, как самом древнем
славянском культе, говорилось еще в начале XII в. в "Слове святого
Григория Богословия... како пьрвое погани суще языци служили идолом
и иже и ныне мнози творять" 130.
----------------------------------
130 Гальковский В. И. Борьба христианства..., с. 23-24. Далее
этот источник называется условно "Слово об идолах".
"А преже того -- (до установления культа Перуна и до культа
Рода и рожаниц) клали требы упиремь и берегыням".
"И навьмь мъвь творять".
Эти недостаточно ясные сведения полностью раскрываются в
написанном столетием позже "Слове о посте".
В наиважнейшие последние дни предпасхального великого поста
русские люди эпохи Всеволода Большое Гнездо начинали готовить
трапезу навьям:
"Зде же и мяса ... зде же сыри, зде же масло и яйца, и добрая
плутки (хлебное изделие), и короваи, и велия мосты, и просветы
великия (фигурное печенье), и чаши медвеные, и пивныя, и иною все
добра не мениим (не поименуем) ... всяка узорочиа добрая доспевают"
131. В болгарском фольклоре навьи (наваци, нави) -- птицеобразные
души умерших, летающие по ночам в бурю и дождь "на злых ветрах",
сосущие кровь людей; крик этих голых птиц означает смерть 132.
|
|
