| |
Деревянная резьба русского Севера создавала на фасаде и на
крыше дома сложную и глубоко продуманную, создававшуюся
тысячелетиями, систему защиты от вездесущих и всепроникающих
упырей-навий. Важно отметить, что архитектурный декор не был простой
суммой отдельных знаков, даже таких значительных и могущественных,
как знак Солнца. Это была защита при помощи макрокосма, тщательно
воспроизведенного во всех своих основных элементах в декоре жилища,
которое становилось микрокосмом семьи. Этот, созданный руками
человека, микрокосм повторял картину мира, возникшую в
представлениях предков славян (да и многих других народов) где-то в
глубинах бронзового века. Внизу была священная земля предков,
освященная специальным аграрно-магическим обрядом. Наземный ярус
мира, тот, в котором жили люди, был в изобилии снабжен магическими
охранительными знаками, которые нам предстоит еще внимательно
рассмотреть. Выше этого человеческого, жилого яруса воспроизводились
небеса, два неба, как и положено в древней картине мира, где среднее
небо, облекающее землю, небо светил и воздуха, отделено от верхнего
голубым куполом придуманной древними "тверди". Выше тверди --
обиталище Рода, верховного повелителя вселенной, распорядителя
"хлябей небесных", запасов воды, необходимой для пашен и создателя
непрерывно возобновляемого жизненного начала.
На русской избе (а в средние века и на городских домах, как
мы знаем по Новгороду) изображались тщательной резьбой и "хляби
небесные" верхнего неба, и солнце, восходящее над землей, и
архаичные знаки земного плодородия, и символ Рода-Юпитера --
солнечное колесо с шестью спицами.
Но самым главным для русского человека в деле охраны своей
"хоромины" от ночной вредоносной нечисти было противопоставление ей
светлого начала солнечного дня. Могущественным и страшным своей
повсеместностью вампирам противопоставлен ход солнца от восхода до
заката; верхнюю точку дома с её широким обзором окружающего
пространства обороняет сияющее, как бы удвоенное полуденное солнце
и солнечный конь-охлупень, венчающий кровлю.
В грозу и бурю солнечные символы, называемые в народе
"громовыми знаками" ("от грому"), должны спасти от удара молнии, от
пожара, так как они выражают идею ясного дня, безоблачного неба.
В ночи, когда реальное солнце пойдет своим подземным путем,
когда полчища невидимых враждебных навий могут приблизиться к
человеку, "аще вылезет он из хоромины своей", то в его дому, в его
языческой крепости он будет огражден заклинательным изображением на
всем фасаде дома спасительного светоносного начала -- движения
солнца, неотвратимого возврата света, ежесуточно побеждающего полный
опасности мрак. (Рис. 82). В этом, вероятно, и есть причина такой
долговечности древних орнаментальных форм, в которых их первичная
сущность (забота о безопасности и благе) постепенно перерастала в
категорию эстетическую, сохраняя бессознательно какие-то
реминисценции борьбы добра со злом, света с тьмой. Все светлое,
ясное, красное, как восходящее солнце, стало обозначением красивого,
прекрасного, сохранив прямую связь с первоначальным:
"красна-девица", "весна-красна", "ясен-сокол мой" ...
По поводу обилия солнечных знаков в архитектурной резьбе и в
украшении утвари нельзя не вспомнить слова одного из первых
советских исследователей русского крестьянского искусства В. С.
Воронова:
"... Древне-языческий символ солнца ... главное и постоянное
око народной бытовой резьбы ... Она вся извнутри освещена
немеркнущим языческим культом солнца". "Система орнаментальных
кругов в их мерном и повторном чередовании есть
символически-художественное выражение чередующихся дней,
повторяющихся восходов, течений и заходов солнечных ..." 81
----------------------------------
81 Воронов В. С. Народная резьба. М., 1925, с. 12-13.
К этому можно добавить только то, что показ макрокосма и
движения солнца был для наших предков не только средством
отображения действительности -- в свое время он был средством защиты
своего домашнего микрокосма от разлитого в мире невидимого
вредоносного начала.
*
Внутри дома. Анимистическое мировоззрение древнего славянина
не позволяло ограничиться защитой своего дома только извне, какой бы
могучей ни представлялась ему система ограждения каждого дома
воспроизведением всего мироздания. Нужно было предусмотреть все
повседневные бытовые дела, обезопасить все вносимое в дом и снабдить
человека всем арсеналом языческих символов на тот случай, когда
возникнет необходимость покинуть свою защищенную хоромину. Поэтому
все, что относится к приготовлению и потреблению пищи, все, что
связано с изготовлением одежды и самой одеждой, вся мебель (особенно
|
|
