| |
покровительницей домашнего женского дела и особо -- ткачества
(Лягушка оборачивается веретеном). Центральная фигура композиции
наличников волго-клязьминского типа, по всей вероятности, и является
такой богиней природы и покровительницей дома.
Географически область наличников XIX в. со зверями и с
центральной женской фигурой в композиции совпадает довольно точно с
областью распространения древних зооморфных подвесок с лягушачьими
лапками. По всей вероятности, эта мерянская область сохранила многие
черты местного финно-угорского мировоззрения.
Сказочная встреча Ивана-Царевича с Лягушкой является
фольклорным отражением соприкосновения русских дружинников или
княжеских данников, вирников и емцов с местным мерянским населением.
В археологии это отразилось в сочетании русского курганного обряда
погребения (финны хоронили без курганных насыпей) с мерянским убором
погребенных женщин, в котором видное место занимают лягушачьи лапы.
Вся страна, где скрывается Царевна-Лягушка, это -- болота, глухие
леса с одинокими избушками, построенными колдуньями. Царевна-Лягушка
оказывается в каких-то родственных отношениях с этими колдуньями,
схожими с Бабой-Ягой. Братья Ивана-Царевича женились на русских, а
стрела Ивана упала в болото, и вернула ему стрелу не русская девица,
а заколдованная Царевна-Лягушка, представительница местного
мерянского населения.
Так предположительно можно объяснить существование двух типов
композиций в узоре наличников: сложная композиция с солнцем и
небосводом восходит, по-видимому, к славянам-колонистам, шедшим со
стороны Новгорода и из самого города, а композиция с женской фигурой
посреди птиц и зверей, очевидно, связана с туземным мерянским
субстратом. В обоих случаях охрана окна от упырей и навий
возлагалась на изображение мира: русский, земледельческий, вариант
представлен объемным трехмерным пространством небес, а мерянский
вариант -- более плоскостным, свойственным охотничьим воззрениям,
образом земли, населенной зверями и птицами. Вполне естественно, что
со временем в эту архаичную картину проникли чисто земледельческие
славянские символы плодородия в виде распускающейся почки, ростка.
Наиболее изощренным охранительным комплексом является
украшение окон светелок, чердачных помещений второго этажа. Поднятые
на значительную высоту, они были видимы издалека, и поэтому их
магическая сила простиралась дальше, чем у обычных окон. Эти
наличники представляли собой целые теремки с фронтоном, витыми
столбиками и узорчатым подножием. На первый взгляд они кажутся
слишком далекими от архаичного убора рядовых жилищ, слишком поздними
по времени сложения всей композиции и деталей орнамента вроде
русалок -- сирен и львов. Подобную резьбу, распространенную в
Нижегородской губернии на домах XIX в., справедливо связывают с
"корабельной резью", с украшением расшив и барок, ходивших тогда по
Волге 72.
----------------------------------
72 Бломквист Е. 9. Крестьянские постройки..., с. 373-378,
рис. № 99б.
Все это как бы отодвигает наличники-теремки от нашей темы
охраны жилых строений посредством заклинательного узора. Однако при
более внимательном рассмотрении оказывается, что дистанция здесь не
так велика.
Во-первых, в систему корабельной рези входило украшение не
только самого корабля (нос, борта, корма), но и тех жилых помещений,
которые на нем находились: "на палубе красовалась пестро
разузоренная резьбой на стенах и ставнях "казенка", рубка лоцмана"
73. Постройка такого типа упоминается в былине о Соловье
Будимировиче, историческая основа которой восходит к середине XI в.
Корабль Соловья описан так:
На том было Соколе-корабле
Нос, корма -- по-туриному,
Бока взведены по-звериному...
На том Соколе-корабле
Сделан муравлен чердак,
В чердаке была беседа
Дорог рыбий зуб;
Подернута беседа рытым бархатом 74.
----------------------------------
73 Бломквист Е. Э. Крестьянские постройки..., с. 373. 74
Былины. М., 1919, с. 133-134.
"Чердак" и "беседа" -- помещения для людей и в смысле
охранительной символики вполне могут быть приравнены к жилым домам.
Во-вторых, наличие теремков и вышек, подобных корабельному
чердаку, в жилых строениях русского средневековья документировано не
только терминологией (терем Ольги упоминается в середине X в.), но
|
|
