64  Ащепков  Е.  Русское  народное  зодчество...,  рис.   75;
  Маковецкий П. В. Архитектура..., табл. 71, 75, 77;  Званцев  М.  П.
  Домовая резьба, рис. 80; Бломквист Е. Э. Крестьянские постройки...,
  рис. 90. 93.

      Другую группу  составят  наличники,  типичными  представителями
  которых можно считать образцы из Ярославского Поволжья. Особенностью
  композиции  следует  считать  наличие  полукруга  или   двускатного
  покрытия в середине верхнего  карниза  и  двух  фигур  по  сторонам
  полукруга. Внутри  полукруга-небосвода  нередко  помещали  лучистое
  восходящее солнце. Над солнцем по дуге изображались "хляби небесные"
  в виде волнистых или зигзаговых линий (иногда в несколько рядов)  и
  капель-точек. "Хляби" нередко шли по  всему  карнизу,  отделяя  всю
  небесную сферу. Солнце иной раз изображалось в виде круга с четырьмя
  крестообразно   расположенными   внутри   круга   кринами-ростками,
  устойчивым аграрно-магическим символом, хорошо известным со  времен
  Киевской Руси. По обеим сторонам "небосвода" размещались в небесном
  ярусе два крупных украшения, представлявшие собой сочетание  сильно
  стилизованной женской фигуры с символами растительного  плодородия.
  Иногда  женская  фигура  определяется  вполне  четко,   иногда   же
  растительные символы искажают её.
      Важно отметить, что  в  большинстве  случаев  женское  существо
  как бы беременно ростком, находящимся в его  чреве.  Иногда  внутри
  большой фигуры помещается меньшая, что выражает ту же  самую  идею:
  "Habet illa in alvo...".*
 ----------------------------------
      * Лат. (библ.) "Она имеет во чреве". (Прим. сканера)

      Парность женских фигур, их пребывание  в  небесном  ярусе  выше
  солнца и "хлябей небесных", усиленное внимание к теме  беременности
  и рождения -- все это заставляет предполагать, что здесь перед нами
  две рожаницы,  две  архаичные  богини  плодовитости  и  плодородия,
  которым на Севере, судя по поздним копиям церковных поучений против
  рожаниц, поклонялись по крайней мере до XVII в.  включительно.  Над
  "небосводом" в  зените  помещался  еще  один  орнаментальный  узел,
  подобный боковым рожаницам, но эта фигура всегда уступала боковым в
  размере и четкости. Чувствуется, что она введена в композицию как её
  орнаментальный стержень со значительно меньшей смысловой нагрузкой:
  растительное начало там еще ощущается, а женское -- очень слабо.
      Третья  группа   композиций   на   наличниках   отличается   от
  предыдущих,  во-первых,  отсутствием  небосвода   (карниз   ровный,
  горизонтальный),  во-вторых,  отсутствием  связанных  с  небосводом
  "хлябей небесных", а в-третьих -- наличием только одной центральной
  фигуры, иногда подобной рожаницам предыдущей  группы,  а  иногда  и
  резко отличной, и, в-четвертых  --  наличием  различных  зверей  по
  сторонам средней фигуры.
      Идея  такой  композиции  совершенно  иная,  чем  в   предыдущей
  группе. Там  явно  ощущалось  стремление  передать  земледельческую
  картину мира с её водными  небесами,  движущимся  солнцем  и  двумя
  рожаницами, щедро оснащенными только аграрными символами. Здесь  же
  больше звериного элемента, не всегда показаны растительные  символы
  плодородия, и центральная фигура чаще похожа на архаичную "владычицу
  зверей", чем на женское земледельческое божество.
      Перед  нами  две  концепции,  отражающие  две   разных   стадии
  восприятия природы и управляющих ею сил. Совершенно особый  интерес
  представляет географическое размежевание этих двух типов композиции
  охранительного узора на наличниках 65.
 ----------------------------------
      65 Полного представления  о  географическом  распределении  тех
  или иных сюжетов мы не  можем  получить,  во-первых,  по  состоянию
  сборов материалов (весьма неполных), а во-вторых, и потому еще, что
  в XIX в. плотники-декораторы занимались отхожим промыслом и бродили
  по селам разных уездов. Мы можем говорить лишь о тяготении  сюжетов
  к той или иной местности.

      Композиция  с   небосводом,   "хлябями   небесными"   и   двумя
  рожаницами. хорошо известная нам по новгородским материалам XI--XIII
  вв., встречена преимущественно на Волге в Ярославской и Костромской
  областях до Кинешмы включительно.  Композиция  с  одной  фигурой  и
  зверями  наблюдается  преимущественно  в   более   южных   областях
  (Ивановской, Владимирской), но частично проникает и  в  костромское
  течение Волги.
      Существенные   смысловые    различия    двух    композиций    и
  намечающееся географическое размежевание их заставляют нас углубить
  поиск в далекое средневековье, когда здесь, в  междуречье  Волги  и
  Клязьмы, происходило соприкосновение и  слияние  индоевропейцев  --
  славян и финно-угров мерян. Археологическими следами этого  слияния
  являются   полуславянские   полумерянские    курганы  X -- XII  вв.
  в  Ярославско-Владимирском  междуречье Волги и Клязьмы,  в  которых
  обряд погребения  славянский  (курганы),  а  женские  украшения  --