| |
святилищ сколотского времени. Церковным центром Переяславль был с
991 по 1037 г., после чего митрополия была перенесена в Киев, а
переяславский епископ носил еще титул митрополита и в конце XI в. 1
----------------------------------
1 Голубинский Е. Е. История русской церкви, М., 1901, т. I
(первая половина тома) с. 339-342.
Тысячелетнее язычество очень медленно отступало под
настойчивым натиском православного духовенства. Деревня по существу
стала христианской едва ли ранее XIII в., а пережитки языческих
трупосожжений в виде огромных костров над могилой ("дымы" по житию
Константина Муромского) дожили кое-где до конца XIX в. В городах
Киевской Руси строились церкви; они снабжались богослужебными
книгами, утварью, обслуживались причтом; вокруг городов, сразу за
крепостными стенами, возникали монастыри, являвшиеся "узлами
прочности" церковной организации; духовенство устраивало в городах
торжественные молебны, крестные ходы, читало проповеди; но язычество
продолжало быть сильным не только "по украином", но и в больших
городах. Для характеристики соотношения в русских городах
христианского начала и языческого достаточно привести известное
"Слово о твари ...", составленное русским книжником в XII в. Автор
упрекает предшествующие поколения русских людей в том, что они
создали языческую религию: "во лжю створиша отци наши, идолом
кланяхуться во образ человечь и послужиша твари". Автор "Слова..."
бичует и своих современников за поклонение изображениям языческих
богов ("написавше свет болваном кланяються ему"); эти изображения
света (Святовита?) являются "тварью", т. е. творением человеческих
рук "написаней во образ человечь на прелесть малоразумным".
Далее в этом русском, не переводном "Слове..." идет
интереснейшее противопоставление пустующих христианских церквей
шумному многолюдству языческих игрищ:
"... Мнози ся ленять и зле живуть (ленясь слушать чтение
божественных книг), яко же имян не ведати чтомых книг -- то же и
срамеются тем и не содрогнуться, но слабе живуть и не слушая
божественных словес. Но аще плясци или гудци (танцоры и скрипачи)
или ин хто игрець позоветь на игрище или на какое зборище идольское
-- то вси тамо текут, радуяся...и весь день тот предстоят
позорьствующе тамо ... (когда же нас приглашают в церковь) мы
позеваю(ще) и чешемся и протягаемся, дремлем и речем: "Дождь" или:
"Студено" или леностно ино ... А на позорищех (театрализованных
представлениях) ни крову сущю, ни затишью, но многажды дождю и
ветром дышащю или въялици (метель) -- то все приемлем радуяся,
позоры дея на пагубу душам. А в церкви покрову сущю и заветрию дивну
-- и не хотять прити на поученье, леняться ... Да не вем, како ны
буде милость обрести от бога не послушаеще святых писаний!" 2
----------------------------------
2 Гальковский Н. М. Борьба христианства с остатками язычества
в древней Руси, т. II, с. 82. М., 1913.
Полное название произведения: "Слово истолковано мудростью от
святых апостол и пророк, и отець о твари, и о днии рекомом неделе,
яко не подобает крестьяном кланятися неделе, ни целовати её -- зане
тварь есть". Далее буду пользоваться сокращением: "Слово о твари".
Старейший список относится к XII -- XIII вв.
В предшествующем разделе мы видели, что накануне принятия
христианства языческая система достигла своего апогея. Стихийно
создававшаяся на протяжении многих столетий, эта система в условиях
впервые сложившейся государственности и в противоборстве с
появившимся христианством, вооруженным мощным арсеналом византийской
культуры, стала напряженно совершенствоваться, обновлять под
покровительством княжеской власти свой ритуал, воскрешать архаичные
пласты народной мифологии, соучаствовать в создании нового народного
эпического жанра.
Наши сведения о языческих волхвах и их роли в формировании
религиозно-суеверных представлений народа и дружинных верхов
Киевской Руси крайне скудны. Подлинных материалов IX -- X вв. о
сословии жрецов, как мы видели, очень мало. Для воссоздания общей
картины необходимо было пользоваться ретроспективно очень поздними
этнографическими и фольклорными данными. К этому методу ретроспекции
необходимо прибегнуть еще раз, используя уже не отдаленные пережитки
XIX в., не перепутанные за много столетий фрагменты сказок и былин,
а поучения церковников XI -- XIII вв. против окружавшего их
язычества и широкую струю продуманной и повсеместно утвердившейся
языческой символики в прикладном искусстве деревни и города.
Символика эта настолько многообразна и устойчива даже в быту самого
высшего слоя русского общества XI -- XII вв., что заслуживает
специального внимательного рассмотрения.
Языческий, сакрально-магический смысл многих сюжетов не
подлежит сомнению, и сложение целой системы таких образов, иногда
слегка завуалированных под христианско-апокрифическую символику,
|
|
