| |
Ивана Окульевича:
Как налила питей она сонныих
А тую чару зелена вина...
Как тут она подходит близешенько
А клонится Михаиле понизешенько
-- А ты, молодой Михаила Поток, сын Иванович!
-- Силом увез прекрасный царь Иван Окульевич
-- Как нунечку еще было теперечку
-- Меженный (теплый, летний) день не может жив-то быть,
-- А без того без красного без солнышка
-- А так я без тебя, молодой Михаила Поток,
сын Иванович.
-- А не могу-то я да ведь жива быть,
-- А жива быть не могу-то есть ни пить,
-- Теперь твои уста были печальные,
-- А ты-то ведь в великой во кручинушке
-- А выпей-ко с тоски ты со досадушки
-- А нунечку как чару зелена вина 71.
---------------------------------
71 Былины, с. 318 -- 319.
Первый раз Марья закопала сонного богатыря, выпившего под
уговоры колдуньи три чары, в яму, как мертвого. Его оседланный конь
прискакал в Киев, и друзья-богатыри поняли, что случилась беда. Конь
указал им место, где зарыт Михаиле, и его откопали, "а он-то там
проспался прохмелился, протверезился".
Второе колдовство было сильнее первого: Марья, опоив снова
Михаила, превратила его в "бел-горюч камешек". Богатыри отправились
выручать друга. По дороге им встретился старичок-калика, и все
богатыри, переодевшись каликами перехожими, прибыли ко дворцу Ивана
Окульевича, где Марья, не дав им ничего, отослала их к мужу: "Возьми
калик к себе, ты корми, пои!" Царь щедро наградил паломников, что
является еще одним доказательством его принадлежности к христианам.
Старичок-калика, оказавшийся святым Николаем (или Михаилом
архангелом), помог вернуть Михаиле Потоку человеческий облик, чего
не могли сделать богатыри.
Третья расправа Марьи была необычной: она пригвоздила
упившегося чарами сонного питья Потока "к стене-то городовые".
Четырьмя гвоздями колдунья распяла богатыря на крепостной стене; ей
не хватило главного "сердечного гвоздя", чтобы окончательно лишить
его жизни. Эта странная расправа могла быть навеяна зрительным
образом иконы архангела Михаила или распятия Христа где-нибудь на
городских воротах (напомню, что св. Михаил был гербом Киева) или на
воротах двора княгини Ольги в те пятнадцать лет (946 -- 961), когда
она открыто, еще не таясь, исповедовала христианство. Такое
распинание богатыря-христианина было злой иронией "волшебницы" --
"еретицы". Здесь в былине выступает новое, светлое лицо -- сестра
царя Анастасия. Она освобождает богатыря, взяв из кузницы клещи
железные. Затем она выводит его из города и снабжает конем и
оружием. Когда Марья Лебедь Белая увидала живого подъезжающего к
дворцу Михаила, то в четвертый раз попыталась опоить его.
И снова выступает спасительница Михаила с символическим
именем -- Анастасия. То она жалобно напоминает ему о его обещании
жениться на ней, то решительно отбрасывает чару с отравой:
Услыхала Настасья королевична,
Растворила косивчато окошечко,
Закричала она жалким голосом,
-- Ай же ты, Михаила Поток сын Иванович,
-- Знать забыл ты свою заповедь?! 72
Как тут-то ведь Михайлушка Потык-он
Занес-то он праву руку за чару-то,
Как тут эта Настасья Окульевна
А толкнула она его под руку --
Улетела тая чара далекохонько 73.
---------------------------------
72 Онежские былины, т. II, с. 497.
73 Онежские былины, с. 323.
Крещеный богатырь спасен. Он отсек головы Марье и Ивану
Окульевичу и венчался в церкви божией со своей спасительницей
Анастасией. Неожиданно оказывается, что "придался тут Михайлушка на
царство-то".
Во всей второй песне продолжается противостояние христианства
язычеству, но это не открытая борьба, не призыв к новой вере, не
упреки в адрес поганого роду змеиного. Трижды побеждает язычество и
опять-таки побеждает не оружием, не речами, а чарами зелена вина.
|
|
