| |
по своей конечной цели в исторических условиях того времени:
великокняжеский престол на печальном примере Игоря призывался к
соблюдению законности (которая уже существовала в виде "закона
русского" в договорах с греками), а "светлые князья" и "всякое
княжье" окрестных племен предостерегались от вооруженного
противодействия Киеву.
Какое отношение имеет этот, включенный в летопись, трактат к
рассматриваемому нами язычеству? Думаю, что прямое. Прежде всего
следует отметить, что события здесь показаны не в их реальной форме
(война Киева с Древлянами), а в полусказочной эпической форме, как
выполнение грандиозного погребального языческого ритуала: люди в
ладье на горячих угольях (из священного дерева Перуна), сожжение
"истобки" как бы с "соумирающими" -- смердами -- и принесение на
свеженасыпанном кургане тысяч человеческих жертв. Все это воскрешает
не столько современный Ольге обряд, сколько значительно более
древние курганные захоронения скифского времени с их массовыми
человеческими жертвоприношениями.
Кроме того, нас поражает восхищение автора придуманными им
жестокими действиями молодой вдовы. Ни одного упрека, ни малейшего
намека на осуждение правительницы, заживо сжигающей посланцев и
приказывающей изрубить безоружных, упившихся медом, участников
поминок. Христианин, и особенно христианин-неофит, каким должен был
бы быть русский летописец за сорок лет до официального крещения
Руси, не мог, не имел права любоваться коварством и кровожадностью
княгини-язычницы. У летописца-христианина мог бы быть такой
приличный выход: Ольга грешила против гуманности в силу того, что
она еще не была просвещена новой христианской верой, но это было бы
все же осуждением, а автор любуется своей героиней, подчеркивает её
хитроумность, смелость ("легко идущи", с малой дружиной оказалась в
центре Деревской земли), непреклонность и завершает свое сочинение
назидательным описанием её государственной мудрости.
Сказ о мудрой Ольге -- действительно политический трактат,
написанный на пользу языческой державе с позиций не княжеских, не
боярских, а с позиций жреческого сословия, тех самых "волхвов да
волшебников", которых, согласно былинной памяти, великий князь
приглашал в свою думу наряду с князьями и боярами.
Поздние составители сводов XI в., несомненно христиане,
игумены монастырей (Никон, Иван) не добавили к этому сказанию ни
одного слова порицания Ольги, о которой они же писали как об
утренней заре перед солнцем, как о провозвестнице нового
христианского учения. Это говорит о том, что сочинение было написано
еще в языческие времена и находилось в составе какого-то языческого
летописного свода, который впоследствии, уже после крещения, был
механически включен в один из монастырских сводов (может быть, при
Никоне?).
В связи с обозначившейся значительностью языческого
государственно-назидательного сочинения встает вопрос об уточнении
его датировки. Чисто языческое прославление устрашающих жестокостей
(облеченных к тому же в форму языческого погребального ритуала)
могло появиться, естественно, только при княгине-язычнице. Напомню,
что летописное изложение сразу обрывается после разобранного выше
сказа о мудрой Ольге, в конце которого поставлена условная дата --
947 г.
По летописи Ольга приняла христианство в 955 г., но эта дата
сразу вызывает недоверие, так как крестившим её императором, как уже
говорилось, здесь оказывается Иоанн Цимисхий, который на самом деле
вступил на престол лишь спустя 14 лет после этой даты (11 декабря
969 г.) и спустя пять месяцев после смерти Ольги.
Точная датировка поездки Ольги в Константинополь,
обоснованная Г. Г. Литавриным -- 946 г. -- сразу определяет причину
прекращения сведений об Ольге-язычнице 142. Около 946 г., накануне
поездки к Константину Багрянородному, Ольга перестала быть
язычницей, крестилась и не могла уже поощрять откровенно языческую
литературу.
----------------------------------
142 Литаврин Г. Г. О датировке посольства княгини Ольги в
Константинополь. -- История СССР, 1981, № 5, с. 173-183.
Уточним хронологию событий, так как в летописных сводах годы
проставлены в позднейшее время и нередко не объединяют, а
разъединяют события 143.
----------------------------------
143 Шахматов А. А. Разыскания...
Летописные даты: 6452 -- 6455 гг. (примерно 944 -- 947 гг.).
Убийство Игоря и деятельность Ольги ограничены двумя точными датами:
20 апреля 944 г. -- договор с Византией и 9 сентября 946 г. --
первый прием Ольги у императора.
Игорь мог быть убит и в 944 г., так как рассказ о полюдье
помещен непосредственно после описания процедуры утверждения
|
|
