| |
еси единому мужу много". Игорь осужден автором за потворство
завистливым боярам, за нарушение установленных норм дани и за
насилие над жителями Деревской земли. Самооборона древлян отчасти
оправдана автором рассуждением о волке и овцах. Но древляне
переступили грань дозволенного -- убили великого князя Руси (правнук
которого будет титуловаться императором-цесарем), и это грозно
осуждено всем последующим изложением.
----------------------------------
141 ПСРЛ, т. V, с. 97.
2. Посольство знатных древлян показывает внутреннюю структуру
племенного союза, уже переросшего в государство: здесь есть "лучшие"
мужи; выше их стоят "нарочитые" мужи, участие которых в посольстве
придает ему "честь велику"; есть князья (множ. число), которые
хорошо пасут Деревскую землю, и есть князь, очевидно из разряда
"светлых князей", который считает себя вправе свататься к такой
порфироносной вдове, как Ольга Киевская.
3. Месть Ольги построена автором по сценарию языческого
княжеского погребального ритуала: захоронение в ладье (как у
Ибн-Фадлана), сожжение в домовине, сооружение кургана, тризна и
поминальный пир, на котором пьют за здоровье оставшихся в живых.
Рассказ о расправе с древлянской аристократией на княжеском дворе в
Киеве и с пятью тысячами древлян в Искоростене -- едва ли описание
реальных событий. Слишком неестественна неосведомленность древлян о
двукратной зверской казни в двух днях пути от резиденции Мала (от
городка Малина до Киева -- 90 км). Кроме того, в летописи существует
совершенно иная более правдоподобная версия войны Киева с
Древлянами, приукрашенная легендой о сожжении Искоростеня при
посредстве голубей и воробьев. Описание троекратной расправы --
устрашающее литературное произведение, долженствующее подтвердить
право княгини на самые жестокие и коварные действия. Мало того --
все это преподнесено автором как проявление высшей мудрости Ольги.
Изобретательная ложь и умелое лицемерие княгини описаны здесь как её
достоинства, позволяя построить все сочинение на резких контрастах:
приветливая встреча Ольгой свадебного посольства и тайно, "в нощи"
вырытая на дворе яма; сетования киян на "неволю" и ввержение ладьи
с послами в яму с жаром дубовых углей. Контрастно обращение Ольги к
древлянам, выманившее знатнейших бояр, и сожжение их; неожиданной
является и концовка поминального пира после тризны: после заздравных
кубков -- кровавая сеча. Коварство главной героини придавало
драматичность рассказу, а её беспощадность обеспечивала угрозу и
устрашение.
4. Нравоучительный элемент присутствует во всех разделах
этого талантливого и яркого произведения. В начале осуждаются
завистливые дружинники; затем резко образно осуждается князь-волк,
нарушивший установленные нормы. Кратко описано возмездие: сам князь
и его дружина убиты.
Попытка древлянской знати избежать кровной мести посредством
женитьбы Мала на вдове Игоря пресечена Ольгой. Древлянская знать и
народ наказаны и наказание осуществлено без упоминания в тексте
какого бы то ни было участия киевских войск, воеводы Свенельда,
наемных варягов -- все сделано только мудростью Ольги и оружием её
"малой дружины". Ольга показана не как великая княгиня, а как
сказочная хитроумная героиня-богатырша; к фольклору ведет и
троекратность действий, её три формы мести.
Концовка сочинения возвращает нас к важным государственным
проблемам, поставленным в его начале -- к взаимоотношениям князя и
населения. Здесь жадности и правонарушениям Игоря противопоставлены
мудрые государственно-домениальные установления Ольги. Автор
описывает её деяния в тысячеверстном диапазоне: от бассейна озера
Ильменя до киевско-древлянского предстепья. Здесь уже элементов
фольклорности нет.
В Древлянской земле определены повинности и обязанности,
построены княжеские станы и указаны заповедные охотничьи угодья.
Дань с древлян идет на содержание войска.
В далекой новгородской окраине построены погосты (р. Мета,
путь из Новгорода в Волгу), установлены нормы дани и оброков.
"По всей земле" определены "знамения" и "места" и поставлены
княжеские погосты, как опорные пункты сбора дани. Весь этот перечень
мудрых установлений направлен прежде всего против наемных варягов,
кормившихся за счет порученного им сбора дани и нередко
"примучивавших" русское население. Дано предостережение и русским
"мужам" -- боярам, служащим великому князю и тоже иногда, в
подражание варягам, "насилящим" подданное население. Повсюду наведен
порядок и везде обозначены домениальные угодья. Трудно сказать,
насколько все это соответствовало реальной действительности. Будем
рассматривать данный раздел летописи как политический трактат,
написанный в середине X в. в целях предотвращения кровавых
конфликтов вроде событий 945 г. Написан он мастерски и (если
отвлечься от кровопролитных мер возмездия), безусловно, прогрессивен
|
|
