во-первых, полное отсутствие каких  бы  то  ни  было  упоминаний  о
  христианстве, а во-вторых -- отрицательное отношение к варягам. Все
  предшествующие краткие заметки, о которых шла речь выше, начиная  с
  легенды о смерти Олега от коня и касающиеся событий,  происходивших
  между Дунаем и Царьградом, не противостоят духу этого  рассказа,  а
  полностью гармонируют с ним 132.
 ----------------------------------
      132  В  "Повести  временных  лет"  поход  Игоря   помещен   под
  6452-944 годом, но даты здесь, как уже говорилось, произвольны. Дата
  6451-943 подтверждается эпиграфически, см.: Рыбаков Б. А.  Киевская
  Русь..., с. 356.

      С первой же строки автор определяет свое отношение  к  варягам.
  Он не пытается запутать читателя отождествлением варягов с Русью, не
  говорит даже о том, что варяги русской службы тоже могли называться
  русью, т. е. русскими. Он отделяет варягов от всех славян 133.
 ----------------------------------
      133 "В лето 6452. Игорь же съвокупи воя  мънога:  Варяги,  Русь
  и Поляны и Словены и Кривиче и  Тиверьце  и  печенегы  ная  и  тали
  (заложников) у них поим, поиде на Грькы в лодиях и на  коних,  хотя
  мьстили себе" (за неудачу 941 г.). Шахматов А. А. Повесть временных
  лет, с 50.

      В этом же рассказе автор косвенно отвечает и на  вопрос  о  его
  отношении к христианству: когда русское войско  находилось  еще  на
  полпути, у устья Дуная, император прислал посольство с предложением
  мира. Игорь "съзъва дружину и нача думати". Дружина советовала князю
  согласиться на почетный мир:
      "Еда (разве)  къто  весть  (знает)  --  къто  одолееть,  мы-ли,
  они-ли? Ли с морьмь къто съветьн? Се бо не по земли  ходим,  нъ  по
  глубине морьстей и обьща съмьрть вьсм!"
      Ни один церковник не мог оставить без ответа  эти  риторические
  вопросы, на которые у него всегда был готов ответ: бог  знает,  кто
  победит; бог, а не море распоряжается жизнью людей.
      И   записывал   это   воспоминание    о    походе    едва    ли
  церковник-провиденциалист, так как, передавая точные слова дружины,
  он  по  своему  профессиональному  долгу  должен  был  бы  добавить
  что-нибудь вроде такого  порицания:  "бе  бо  тогда  людие  погани,
  невегласи и строения божия не ведаша".
      После рассказа о  походе  943  г.  в  "Повести  временных  лет"
  помещен знаменитый договор Игоря с Византией (20 апреля 944  г.)  и
  описание церемонии утверждения  договора  князем  Игорем  в  Киеве,
  степень подробности которого не оставляет сомнений в том, что писал
  его современник и очевидец  события.  Автор  знает,  что  вместе  с
  княжескими послами, возвратившимися в Киев, прибыли  послы  цесаря,
  приводит их переговоры с Игорем. Автор знает, что на следующий день
  великий  князь  пригласил  послов   присутствовать   на   церемонии
  принесения клятвы и все отправились на Перунов холм,  где  у  идола
  Перуна Игорь и его дружина -- язычники положили "оружье свое и щиты
  и злато". О русских христианах автор сообщает во вторую очередь; они
  клялись в Ильинской церкви на Подоле.
      Наличие православной соборной церкви в  Киеве  автор  объясняет
  несколько странно: "мънози бо беша варязи и козаре  --  хрьстияне".
  Странно потому, что, читая все описание, мы чувствуем,  что  автор,
  говоря о христианах, относит это как бы не к себе, не к своим, а  к
  другим, иным чем он. Автор не поясняет, где находится Перунов холм,
  а адрес Ильинской церкви подробно разъясняет: "над Ручаемь,  коньць
  Пасынъче беседы". "Пасынки" -- княжеские дружинники младшего ранга,
  очевидно близкие к "отрокам", "детям боярским" 134. "Пасынча беседа"
  -- общий дом, где кормились (а может быть, и жили) эти  дружинники,
  особого рода, стоящие в перечне за  гридями  --  "пасынки",  т.  е.
  "неродные", "чужие"; возможно, что так называли воинов,  нанятых  в
  других землях. С этим вполне согласуется то,  что  в  этом  участке
  Подола  находилась  соборная  церковь   для   наемных   варягов   и
  христианских выходцев из Хазарии.
 ----------------------------------
      134 "Мстислав совокупив ростовци и боляре,  гридьбу  и  пасынки
  и всю дружину". Срезневский И. И. Материалы...,  стлб.  888.  Здесь
  пасынки поставлены после гридей.

      Летопись Игоря заканчивается такой фразой, которая  могла  быть
  завершением всего летописного мероприятия,  начатого,  возможно,  в
  связи с двумя  удачными  событиями:  походом  до  Дуная  943  г.  и
  подписанием договора с Империей в 944 г.:
      "Игорь же нача къняжити Кыеве, мир имея к вьсем странам".

                                    *

      Мирная  жизнь,  провозглашенная  летописцем  Игоря,  окончилась
  неожиданно быстро: Игорь был убит во время полюдья, а  внутри  Руси