| |
царского летописного свода XVI в. 116 Эти записи, хотя они и
сделаны, возможно церковником, характерны отсутствием явного
христианского элемента и резкой антиваряжской тенденцией: 872 г. (?)
"...Оскорбишася новгородци, глаголюще: "Яко быти нам рабом и много
зла всячески пострадати от Рюрика и от рода его". Язык, возможно,
подправлен в XVI в.
---------------------------------
116 Рыбаков Б. А. Древняя Русь..., с. 169 -- 173. Имя князя
Дира вставлено переписчиками, так как сами записи построены не в
двойственном числе, а в единственном.
875 г. (?) "Того же лета избежаша от Рюрика из Новагорода в
Киев много новгородцких мужей" 117.
---------------------------------
117 ПСРЛ, т. IX, с. 9.
Начальную пору русского летописания не следует связывать
только с христианством. В летописном творчестве, опирающемся на
устные предания и эпические сказания, есть вполне определенная
языческая струя, ярким примером которой можно считать известный
рассказ о смерти князя Олега. Этому рассказу предшествуют
восторженные строки, воспевающие Олега -- победителя Византии,
удачливого князя, обогатившегося различными трофеями. Резким
диссонансом звучит рассказ о смерти этого норманнского конунга.
Во-первых, удивляет то, что киевские летописцы не знали точно, где
умер и где похоронен этот "вещий" (знаменитый) князь: в Ладоге ли,
в Киеве ли на Щековице или у себя на родине "за морем" 118.
---------------------------------
118 "Друзии же сказають, яко идущю ему за море и уклюну змиа
в ногу и с того умре. Есть могыла его в Ладозе". Новгородская I
летопись, с. 109.
Если хвалебные строки могут быть отзвуком придворных "слав",
сложенных, может быть, в варяжском окружении Олега, то продуманное
повествование об исполнении пророчества волхвов идет из глубин
русского жреческого творчества. Пророчество было сделано до похода
на Византию; небывалый успех должен бы, казалось, его опровергнуть,
но предсказание сбылось.
Требует расшифровки указание на то, что Олег "въпрашал вълхв
и кудесьник". Волхвы -- общее название языческих жрецов как местных,
славянских, так и иных. Кудесники -- наименование финно-угорских
колдунов-шаманов ("кудесы" -- бубны); оно встречается в источниках
только в связи с северо-восточными окраинами Руси: Чудь, Белоозеро,
Пермь 119.
----------------------------------
119 Срезневский И. И. Материалы..., т. I, стбл. 1357. "Приде
к кудеснику, хотя волхвования от него" (Летопись под 1071 г.) "От
них овии суть волсви, а друзии -- кудесници и инии же чаротворци"
(Житие Стеф. Пермского).
Олег окружил себя жрецами из разных земель. Смерть ему
предрек не волхв, а "един кудесьник", т. е. чудской (эстонский),
ижорский или карельский шаман, в чем, разумеется, сказалась
недоброжелательность населения, окружавшего варяжскую базу в
Приладожье -- Ладогу.
Рассказ о смерти Олега, если подойти к нему с точки зрения
фольклорной символики, очень враждебен князю-чужеземцу: местное
жречество, "кудесники" предрекают ему смерть от его собственного
коня. Конь в фольклоре и в народном искусстве всегда является
символом добра, полной благожелательности к человеку, спасителем
героя, то выводящим его из непроходимых чащоб, то мчащим через поля
и долы, то выносящим невредимым из сечи, то дающим мудрые советы.
Образ коня-покровителя, коня-солнца, как мы видели, широчайшим
образом представлен в народном, крестьянском изобразительном
искусстве и является так же неотъемлемой частью рыцарского былинного
эпоса. Князья торжественно хоронили своих коней, приказывая насыпать
курган над трупом коня, "жалуя комоньства его".
Кроме общеизвестного варианта "Повести временных лет",
рассказ о смерти Олега дошел до нас в составе Устюжского летописного
свода, который М. Н. Тихомиров считает источником, содержащим много
первоначальных форм X в. 120 Здесь, кроме поздних осмыслений, есть
много подробностей, которые нельзя отнести к вымыслам:
"Сей же Ольг, княжив лет 33 и умре, от змия уяден, егда иде
от Царяграда: перешед море, поиде на конех. Прежде же сих лет призва
Олг волхвы своя и рече им: "Скажите ми -- что смерть моя?" Они же
реша: "Смерть твоя от любимого твоего коня!" ... И повеле (Олег)
отроком своим, да изведше его (коня) далече в поле и отсекут главу
его, а самого повергут зверям земным и птицам небесным. Егда же иде
от Царяграда полем и наеха главу коня своего суху и рече бояром
своим: "Воистинну солгаша ми волхвы наша. Да пришед в Киев побию
|
|
