17 Гiппiyc Василь. Коваль  Кузьма-Дем'ян...,  с.  12,  33,  34,
  51.
      18 Петров Виктор. Кузьма-Дем'ян..., с. 234.

      Если легенды, содержащие много весьма  архаичных  черт,  дожили
  до начала XX в. (анкеты Этнографической комиссии Украинской Академии
  наук), то вполне логично считать, что они бытовали в какой-то среде
  и во времена Киевской Руси. С этой позиции можно  вполне  разделить
  горький упрек автора: "Удивительно, --  пишет  Петров,  --  сколько
  труда  положили   русские   и   украинские   ученые   на   изучение
  севернорусских былин, но никто из них не поставил  задачи  изучения
  украинских пересказов киевского цикла" 19.
 ----------------------------------
      19 Петров Виктор. Кузьма-Дем'ян..., с. 234

      Упрек  в  невнимании  к  легендам  "киевского  цикла"  остается
  справедливым и  по  отношению  ко  всем  позднейшим  исследователям
  русского  эпоса,  не  заглядывавшим  в  этот  интереснейший  раздел
  восточнославянского  фольклора.  Однако  согласиться  с  тем,   что
  кузьмодемьянские   легенды    о    кузнецах-змееборцах    возникают
  одновременно с былинами в эпоху Киевской Руси, никак  не  возможно:
  легенды  несравненно  архаичнее  былин,  они  явно  уводят  нас   к
  "культурным героям" первобытности.
      В 1948 г. в процессе работы над  историей  русского  ремесла  я
  стремился использовать благодарный материал Гиппиуса и Петрова  для
  характеристики отражения  в  идеологии  переворота,  произведенного
  открытием железа. Этнографические данные украинских  исследователей
  были   сопоставлены   мною   с   известной   летописной    глоссой,
  отождествлявшей античного Гефеста со славянским Сварогом. Это  дало
  возможность возвести миф о божественном кузнеце к отдаленной  эпохе
  начала   железного   века,   т.   е.,   говоря    исторически,    к
  киммерийско-скифскому времени 20.
 ----------------------------------
      20 Рыбаков Б. А. Ремесло древней Руси. М.,  1948,  с.  485-490.
  В своей работе о русском эпосе я коснулся вновь этой  темы,  отнеся
  древнейшие сказания к I тысячелетию до н. э.  (см:  Рыбаков  Б.  А.
  Древняя Русь. Сказания, былины, летописи. М., 1963, с. 12-14); Б. Н.
  Граков использовал эти данные (без ссылки  на  предшественников)  в
  курсе лекций, изданном посмертно: См.: Граков Б. Н. Ранний железный
  век. М., 1977, с. 14 -- 16.

      Божественное  происхождение  кузнечного  дела  отражено  в  тех
  фрагментах  славянского  мифа,  которые  русский  летописец   эпохи
  Владимира Мономаха добавил к своему переводу  византийской  хроники
  Иоанна Малалы 2l.
 ----------------------------------
      21 Шахматов А. А. Повесть временных лет, с. 350.

      В  Киевской  Руси,  судя  по  комментариям  автора   летописной
  статьи 1114 г., древнее языческое имя покровителя огня и кузнечного
  дела Сварога не было еще вытеснено именами христианских святых.
      Сфера  деятельности  Сварога-Гефеста,  несомненно,  значительно
  шире, чем только ковка оружия, кузнечное дело. Он -- отец Солнца  и
  родоначальник огня (в "Слове  об  идолах":  "...  огневи  Сварожицю
  молятся..."); огонь связывает кузнецов со Сварогом, но сам Сварог не
  кузнец; при нем: только упали небесные клещи, необходимые кузнецам.
  Сварог скорее божественный культурный герой, открывший людям железо
  и учредивший семейные порядки.
      В  украинских  легендах  о   кузнецах-змееборцах   божественные
  кузнецы действуют не в языческом обличье, а под именами христианских
  святых Кузьмы и Демьяна, которые по их  церковным  житиям  являлись
  братьями,  занимавшимися  врачеванием  и   не   имевшими   никакого
  касательства к кузнечному делу. Превращение их на славянской  почве
  в кузнецов произошло по принципу  простого  ассонанса:  "кузня"  --
  "Кузьма". Двое братьев оказались удобными и в другом  отношении  --
  кузнецов в кузнице всегда двое: один держит клещами изделие и кладет
  на него "кладиво" (малый молот), а другой, подручный  кузнец,  бьет
  молотом по кладиву и осуществляет самую ковку. Иногда  вместо  пары
  Кузьма -- Демьян появляется в легендах другая  популярная  пара  --
  Борис и Глеб. Иногда же двое святых превращаются  в  одного  "бога"
  Кузьмодемьяна.  Связь  Кузьмы   и   Демьяна   с   кузнечным   делом
  прослеживается повсеместно и в русских и в белорусских областях.  В
  кузнечных слободах средневековых городов ставили патрональные церкви
  Кузьмы и Демьяна, вокруг которых  группировались  цеховые  братства
  кузнецов 22.
 ----------------------------------
      22 Рыбаков Б, А. Ремесло древней Руси, с. 748-754.

      Фольклорные  кузнецы-змееборцы  известны  нам,  во-первых,   по
  самостоятельным кузьмодемьянским легендам (точнее, по  прозаическим