| |
стоит на пороге военной демократии, временем зарождения новой формы
-- героического эпоса. В древнейших эпических поэмах усматривают
воспевание "первопредка" и "культурного героя-демиурга", какими
являются Прометей, кузнец Гефест, кузнец Ильмаринен, кузнец Амиран
и др. 13
----------------------------------
13 Мелетинский Е. М. Происхождение героического эпоса. М.,
1963, с. 71, 224, 428, 429.
Соглашаясь с Е. М. Мелетинским в общей оценке истоков
героического эпоса и их датировке, следует сказать, что
противопоставление "культурного героя" богатырям, очищающим землю от
чудищ, и разъединение их во времени едва ли применимо к славянской
исторической действительности; схема Мелетинского более пригодна для
пояса древнейших цивилизаций, но не подлежит сомнению то, что
крупнейшие изменения в хозяйственной и общественной жизни людей
породили новые формы общественного творчества.
В праславянской области рождение плуга, кузницы и
воинов-богатырей происходит в единое время; культурный герой-кузнец
и воин, защищающий свой народ, хронологически слиты воедино. Поэтому
мы вправе ожидать, что в восточнославянской среде могли уцелеть
какие-то фрагменты того первичного, зародышевого героического эпоса,
который можно стадиально связывать с эпохой познания ковки металла
и первых битв со степными врагами.
И такие следы действительно есть, и встречены они именно там,
где происходил процесс первичного овладения железом, где землю
пахали плугом и где строили порубежные укрепления от степных
киммерийцев и скифов. Это -- легенды и сказки о божественном кузнеце
или о двух кузнецах, ковавших плуг и победивших зловредного Змея,
требовавшего человеческих жертв; кузнецы запрягли Змея и пропахали
гигантские борозды, называемые до сих пор "змиевыми валами".
Несмотря на то что эти легенды были частично введены в науку уже
более ста лет тому назад 14, многие литературоведы и фольклористы по
совершенно непонятным причинам проходили мимо этих интереснейших
материалов. Даже в тех случаях, когда одним из предметов
исследования являлась тема змееборства, прямо связанная со
змееборческими украинскими легендами, исследователи не упоминали о
них 15. А между тем божественным кузнецам-змееборцам посвящены две
значительные работы, основанные на широком сборе этнографических
фольклорных материалов, -- статьи В. В. Гиппиуса и В. П. Петрова,
вышедшие еще в 1929 и 1930 гг. 1б
----------------------------------
14 Потебня А. А. О мифическом значении некоторых обрядов и
поверий. -- ЧОИДР, 1865, кн. 2, с. 8 -- 15.
15 Пропп В. Я. Русский героический эпос. Л., 1955. Нас. 172
-- 227 помещен раздел "Герой в борьбе с чудовищами", в котором нет
ни одного обращения к интереснейшим данным змееборческих легенд. Нет
этих легенд и в упомянутой выше книге Е. М. Мелетинского, но найдем
мы их и в работе Б. Н. Путилова "Русский и южно-славянский
героический эпос" (М., 1971), имеющей специальный раздел "Песни и
былины о борьбе со змеями и чудовищами" (с. 32 -- 77).
Книга В. В. Иванова и В. Н. Топорова "Исследования в области
славянских древностей" (М., 1974), посвященная в значительной своей
части попыткам анализа мифа о борьбе Бога Грозы со Змеем, содержит
лишь попутные упоминания легенд о кузнецах-змееборцах, опирающиеся
на очень старые лаконичные публикации середины XIX в. М. А.
Максимовича, А. А. Потебни и А. Н. Афанасьева (см.: указ, соч. В. В.
Иванова и В. Н. Топорова, с. 161, 173). В книге Иванова и Топорова
не упомянуты, ни бог Сварог, покровитель кузнечного дела, ни бог
Род, являвшийся в известной мере двойником Перуна, которому авторы
посвятили почти всю книгу. 16 Гiппiyc Василь. Коваль Кузьма-Дем'ян
у фольклорi. -- В кн.: Етнографiчний вiсник. Kиїв, 1929, кн. VIII,
с. 3 -- 51; Петров Biкmop. Кузьма-Дем'ян в українському фольклорi.
-- В кн.: Етнографiчний вiсник. Київ, 1930, кн. IX, с. 197 -- 238.
Выводы обоих авторов из одного и того же материала не
совпадают. Гиппиус, пожалуй, был ближе к истине, когда считал, что
легенды о божественных кузнецах Кузьме и Демьяне возникли из
обожествления реальных кузнецов, игравших важную роль в народной
жизни; отсюда и связь со свадебными обрядами, и некоторое раздвоение
качеств кузнеца: кузнец может сковать счастье, но может и
околдовать, принести зло. Свой доклад, читанный в 1918 г., Гиппиус
назвал очень интересно -- "Русский Гефест", но в печатной статье он
от сопоставления кузьмодемьянских легенд с темой Гефеста, к
сожалению, отказался и не стал продолжать рассмотрение этого
интересного вопроса 17. Петров считал легенды о Кузьме и Демьяне
фрагментами "особого цикла фольклорных тем, связанных с Киевом,
Переяславлем и вообще с княжеской Киевской Русью" 18.
----------------------------------
|
|
